— Верно. И я замечал такое, — согласился дядя Викентий и, переходя на другое, поинтересовался: — Ты, Витенька, дальше как думаешь? Боюсь, ходу тебе в армии не будет…

— Это уж точно! Все обозвать норовят… Интеллигентом.

— Да… — вздохнул дядя Викентий. — К нашему прошлому я концы спрятал надежно, а вот уж на это нюх у них есть… Пролетарско-классовый…

— Ничего… Как-нибудь обойдется, — Виктор подвинул вперед пешку.

— Ну, это как посмотреть… Вот, скажем, закон Ома при всех властях действует.

— При чем тут закон Ома? — Виктор вопросительно глянул на дядю.

— А при том, Витенька… Они ж институты открывать будут. Речь не про меня. Я на свое бухгалтерское дело сяду. Это, Витя, твой шанс. Преподаватели им нужны, вот кто. А у тебя образование высшее, и потом ты, хоть и второго сорта человек, но все-таки свой… Смекаешь?

— Да ну, — отмахнулся Виктор. — Тут что, местных мало? И потом, надо будет, из России пришлют.

— Кого, Витя? Про начальство не говорю, это найдется. А что до местных, то кто они, да и где? Так что на простого преподавателя ты, Витенька, очень даже годишься. К тому же чем не работа? Приличная. Не побоюсь сказать, чистая. Ну и положение соответственно…

— Да брось, дядя. Что я там читать-то буду?.. Я ж перезабыл давным-давно все, — Виктор поднял коня и так и держал в руке, размышляя, куда поставить.

— Ничего, вспомнишь, — дядя Викентий забыл про игру и, положив ключ на стол, принялся настаивать: — А брать надо, что потруднее, дай-то Бог памяти, над чем ты там мучился, когда учился, как его, этот… этот…

— Сопромат, — усмехнулся Виктор.

— Во-во, поначалу трудно, зато потом кум королю, сват министру.

— Сопромат, значит? — Виктор покрутил головой и, забыв поставить коня на доску, почесал им переносицу. — А что, можно и сопромат…

Подскакивая на малых выбоинах и объезжая большие, «Опель» довольно быстро катил по шоссе. Город только что остался сзади, и по обе стороны дороги вместо домов начали возникать деревья, одинокие копны, а дальше, чуть в стороне от маленького, крытого соломой хутора, замаячил выездной КПП.

Ожидая проверки, Виктор сбавил скорость, однако дежурный по утреннему времени не стал останавливать машину, а только глянул на городской номер и махнул рукой, разрешая проезд. Виктор благодарно кивнул солдату и спокойно повернул направо, выезжая с пригородного шоссе на асфальтированную Киевскую магистраль.

Современное покрытие тотчас дало о себе знать. Машина перестала подскакивать и словно сама по себе стала набирать ход. Впереди был еще длинный путь, и дядя Викентий, сидевший рядом с Виктором, спокойно клевал носом под успокаивающий рокот двигателя, в то время как его племянник, управляя автомобилем, вновь и вновь перебирал в голове все, что предшествовало поездке.

Все началось с длинного разговора между Виктором и дядей Викентием, который понемногу уверовал, что жизнь повернулась к лучшему. Говорили про прежние времена, и, поскольку раньше дядя Викентий этой темы всячески избегал, она взволновала Виктора, а когда он услышал, что его родной дед перед войной жил почти рядом, в каких-нибудь ста сорока километрах от города, поездка была решена окончательно.

Правда, Виктор побаивался всяческих осложнений в связи с напряженной обстановкой, но все обошлось благополучно и их только два раза останавливали для проверки документов.