— Нет, ты скажи… Хорошая баба?

— Отстань! — оборвал его Виктор.

— Ишь ты, какой гордый…

Биндюжин нарочно растягивал слова, и только сейчас стало заметно, что он с ночи так и не протрезвел. Отлично понимая, что на него просто не хотят обращать внимания, он остановился и, стараясь уесть Виктора как можно сильнее, высказался:

— Антиллигент хренов…

— Ты чего хочешь, хамло? — по-настоящему рассердился Виктор.

— Что? — Биндюжин только и ждал таких слов, чтоб ухватить Виктора «за грудки». — Да я ж тебя пришибу счас, гнида паршивая!..

Виктор, не желая лезть в драку, просто отшвырнул Биндюжина от себя. Пьянчужка, не устояв на ногах, шлёпнулся на мостовую и вдруг в пьяном помутнении выхватил пистолет.

— Да я ж тебя!..

Ошеломив всех, в тихом переулке грохнул неожиданный выстрел, но, к счастью, пуля никого не задела, и уже в следующий момент чей-то начищенный сапог с размаху подбил руку Биндюжина, и второй выстрел не причинил никому вреда. Офицеры скопом навалились на Биндюжина, и именно в этот момент в конце переулка возник неизвестно откуда взявшийся военный патруль.

Под грозные выкрики: «Стой, прекратить стрельбу!..» — вооруженные автоматами солдаты налетели сразу с двух сторон, и только увидев их, один из офицеров, пытавшихся разоружить Биндюжина, в сердцах выругался:

— Ах, ты ж, мать твою, вот вляпались!..

В «предбаннике» комендатуры было грязновато. Дежурный, просидевший всю ночь без сна, откровенно клевал носом, заспанный часовой равнодушно подпирал косяк, и они оба подчеркнуто не обращали внимания на задержанного Биндюжина.

Сам Биндюжин, сидя на лавке, старательно пытался осмыслить свое положение. Тогда, после появления вооруженного патруля, он мгновенно протрезвел и теперь так и так прикидывал, поможет ли ему выдумка, которую он с перепугу ляпнул при задержании.

Наверно, его расчет оказался верным, поскольку где-то через полчаса в комендатуре появился капитан НКГБ и, заглянув в дежурку, пренебрежительно б росил:

— Этот, что ли, с утра пораньше стрельбу устроил?

— Так точно! Этот, — дежурный полез в стол, вытянул пару измызганных листов и протянул их капитану.

— Вот, тут написано…

— Добро… — гэбист покосился на исписанную вкривь и вкось бумагу, оглянулся на часового, который при виде капитана соизволил отвалиться от косяка, и предложил: — Вы б, ребятки, погуляли пока… Лады?

Дежурный кивнул часовому, и они оба вышли за двери, а гэбист сел за стол и, пробурчавши: «Ну, посмотрим, что тут накарябано…» — занялся пояснительной.

Сначала он просто бурчал себе под нос:

— Так, пьянка… Девочки… — и вдруг подняв голову, внимательно посмотрел на Биндюжина. — Лихо, парень… Офицера убить хотел. Да еще по пьянке. А что у трезвого на уме, то у пьяного где?

— Да нет! — дернулся на своей лавке Биндюжин.

— Что нет? — усмехнулся гэбист. — Ты ему что, конфетку предлагал?

— Да нет же, — напрягся Биндюжин. — Я ж говорил, причина была!

— Что, бабу не поделили?

— Да нет, другая…

— Другая?.. — гэбист откинулся на спинку стула. — Ну, говори.

— Шпион это! — бухнул Биндюжин.

— Ты, парень, что, того? — гэбист покрутил у лба пальцем. — Или, может, совсем допился?

— Да не пьяный я, не пьяный… — Биндюжин оглянулся на двери и чуть ли не шепотом принялся объяснять: — Ну, собрались мы, ладно, виноваты, но так победа же, а нам этот тип еще девок подсунул…

— Какой тип?

— Да поляк тот, гуляли у которого…

— А вы, конечно, все сплошь морально устойчивые, вам девочки не в нюх.