Ферраро открыла рот для решительного ответа зарвавшейся рыжей… Но неожиданно задумалась.

У меня по спине пробежал холодок.

— Я не переживу у себя под боком ещё одну сваху!!! — мой горестный вопль вырвался из квартиры и полетел над Токио-3.

* * *

Гендо, одетый в скромный золотисто-чёрный френч, сидел во главе длинного стола и задумчиво курил трубку, меланхолично рассматривая кабаллистические узоры на потолке своего кабинета. Висящая позади него интерактивная карта Российской Империи весело перемигивалась разноцветными огоньками — как обычно, самую яростную цветомузыку выдавало Польское княжество и Кавказ, где опять что-то было не в порядке.

— Товарищ император, — с места поднялся Фуюцки одетый в роскошный бело-золотой мундир с аксельбантами и эполетами. — Считаю, откладывать это больше не стоит. Вашим детям уже исполнилось по четырнадцать лет, поэтому нужно принимать решение об их помолвках.

— Я вас внимательно слушаю, товарищ канцлер, — благосклонно кивнул Командующий.

Я горестно застонал и попытался упасть лицом в стол, но Рей по-сестрински пихнула меня локтём в бок и прошипела что-то грозное. Увы, но в отличие от меня, она всегда соблюдала этикет.

Фуюцки подошёл к Гендо, провёл какие-то манипуляции и из стола выдвинулся небольшой проектор. Автоматические жалюзи тотчас же преградили путь солнечному свету в кабинет, а на противоположной стене развернулся огромный экран.

— Думаю, в первую очередь стоит задуматься о женитьбе цесаревича Сергея, так как по англо-германскому прецеденту он вполне может стать в будущем правителем двуединой монархии. О цесаревне Регине мы поговорим чуть позже.

Щелчок. Слайд номер раз.

На экране появилась фотография Кацураги, одетой в вычурный бело-золотистый мундир с пистолетом на одном боку и син-гунто — на другом. Я быстро отметил для себя ровные ряды наградных планок на груди брюнетки, саму грудь и десятки тяжёлых "Евангелионов" на заднем плане.

— Принцесса Мисато, — отрекомендовал Фуюцки. — Наследница Японской империи, двадцать девять лет, майор механизированных войск. Батальон "Эдзо" под её личным командованием великолепно проявил себя в минувшей Третьей японо-китайской войне.

— Чего-то больно старая, — буркнула Рей.

— И вообще мне азиатки не нравятся, — поддакнул я.

— Мир с вами не согласен, ваше высочество, — покачал головой Фуюцки. — Мисато четырежды удостаивалась звания Мисс Азия, дважды — Мисс Мира, и один раз — Мисс Вселенная.

— Да я же ей практически в сыновья гожусь!

— Чушь, ваше высочество. Настоящей любви и, гхм, политическим союзам никакой возраст не помеха.

— Отставить японку, — меланхолично произнёс Гендо. — Как жена для моего сына действительно будет старовата… Зато как мачеха — в самый раз. Дальше, товарищ канцлер.

Щелчок. Слайд номер два.

На экране появилась фотография Акаги в бирюзового цвета платье с пышным ворохом юбок, открытыми плечами и глубоким вырезом на груди. Её лоб охватывала тонкая платиновая корона, в руках был серебристый планшетный компьютер, а позади виднелся лабораторный стол с множеством приборов, мониторов и пробирок.

— Королева Ребекка I. Правительница Кальмарского союза, двадцать девять лет, доктор философии. Обладательница Нобелевской премии в области физики, автор многочисленных научных трудов и исследований.

— Чего-то какие-то нехорошие тенденции, я смотрю… — поёжился я. — Меня так хотят женить на какой-нибудь тётке? Красивой — да, но всё же…

— Отпадает, — моментально вынес свой вердикт Гендо.