Этим утром я возвращался из очередного, по моим расчётам, одного из последних, набегов и до моей избушки оставался примерно день пути. Добыча была средней, около 5 килограммов золотого песка и самородков, что тянуло миллионов на 15 по ценам чёрного рынка и примерно столько же в камешках. Было у банды ещё около тридцати килограммов опия, но с наркотой я принципиально не связывался. И вдруг тишину разорвали автоматные очереди. Стрельба шла где-то километрах в пяти от меня и первое, что я подумал так это то, что нарвался на рейдовую группу моих прежних коллег. Однако затем мой обострённый слух уловил еле слышный собачий лай, что сразу исключало участие в стрельбе спецназа китаёз. Оставался небольшой шанс, что это охотники, но те обычно автоматы не используют, или одна из банд типа тех, за которыми я веду охоту. Однако, наиболее вероятной версией было то, что это работает спецназ ФСИН (Федеральная Служба исполнения наказаний). Кажется, поисковый отряд преследовал очередных бегунков из близлежащей исправительной колонии №3 УФСИН России по Амурской области.

Решив не рисковать, я направился в обход по широкой дуге, огибая вероятный маршрут следования поискового отряда. Потерял на этом деле сутки и в результате до избушки мне оставалось пилить теперь ещё одни сутки. Осторожно перебрался по валунам через неширокую речку, вода в которой, даже, на взгляд, была ледяной, так как шёл уже конец ноября, и тут вдруг услышал стон. Поднявшись метров на семьдесят вверх по течению, обнаружил наполовину выползшего на берег человека в зековской телогрейке. Пришлось вытащить его на берег и оттащить подальше в кусты. Перевернув его на спину, обнаружил у беглеца два пулевых ранения, одно в плечо, другое в мякоть бедра. Видимо, преследователи подстрелили, но зек успел добраться до реки, и собаки потеряли его след. Но конец его ждал всё равно один, или поисковый отряд всё же нападёт на его след, хотя не факт, тайга она большая, или сдохнет здесь от ран и переохлаждения. А скорее всего, на запах крови сбегутся местные хищники, быть сожранным заживо не самая приятная участь.

Очнувшийся пожилой, даже скорее старый, ближе к семидесяти годкам, зек это отлично понимал и тем не менее сверлил меня напряжённым взглядом. Сразу было видно, что несмотря на возраст это человек-кремень. Самым правильным решением было бы пристрелить его, чтобы не навести на моё лежбище поисковый отряд ФСИН, да и ему по-любому лучше, чем зверьё сожрёт. Ствол автомата в моих руках ненавязчиво перемещался в сторону незнакомца, но что-то меня удерживало. Видимо, железная воля, читавшаяся в глазах несломленного беглеца.

— Стреляй уже! — жёстко приказал он. — Не хочу, чтобы зверьё меня живого сожрало. Не по-людски это, — помолчав добавил он и потерял сознание.

Вот так и познакомился я со старым вором в законе Дядей Ваней или в миру Иваном Тимофеевичем Трубачёвым. Трое суток пёр я на себе нового знакомого до моего лежбища и когда мы добрались до избушки, был тот уже скорее мёртв, чем жив. Хотя пули и прошли навылет, но без квалифицированной врачебной помощи шансов у раненого зека почти не было. Однако, благодаря спецназовской выучке, именно к оказанию первой помощи раненным я был подготовлен неплохо. Скажем так не на уровне полевого хирурга, но уж на уровне фельдшера точно. Но главным фактором, позволившим сохранить Дяде Ване жизнь, стали походные аптечки китайского спецназа, предусмотрительно захваченные мной из приготовленных на случай боевых действияй схронов. Имевшийся в них ассортимент медикаментов и спецпрепаратов и удивительная для столь пожилого возраста жизнестойкость организма беглеца позволили ему выжить.