Я приказала себе взбодриться и прекратить быть такой тряпкой.

— Да, конечно, — проговорила тихо, но уже спокойно, и разомкнула руки, прекращая удерживать его.

Дан накинул рубашку, застегнул пуговицы, увидел что-то на полу, улыбнулся, поднял.

— Галстук красивый, — помахал Ерохин трофеем, — Спасибо.

Он сунул голову в петлю и подмигнул. Я выдавила кислую версию радостной улыбки, и стала подниматься, чтобы проводить его.

— Нет-нет, спи. Я захлопну дверь, — остановил он меня, поцеловал в лоб и вышел из спальни.

Едва дверь захлопнулась, я поняла, что проиграла. Все проиграла. Включая свое глупое сердце.

Глава 15. Молчание — золото

Мне не хватало Дани ночью. Снилось, что он передумал и вернулся. Позвонил, и я бежала открывать дверь, снова умирала от его поцелуев, а потом засыпала рядом. Но утром моя постель была пуста. Он не вернулся. Уехал, оставил меня.

Как он мог меня оставить вот так?

Мне не хватало Милы утром. Ее трескотня или ворчание обычно раздражали, но сегодня я бы все отдала, чтобы слушать ее, а не свои мысли. Они не давали покоя. Вернее, одна мысль. Один вывод. Один паршивый, но бесспорный факт. Я проиграла.

Все, что навыдумывала вчера, оказалось ошибкой. У меня не было ни капли власти над Даном. Это он владел мной. Целиком и полностью подчинил своим желаниям, правилам, расписанию. Ночь со мной не вписалась в его распорядок дня, и он просто уехал. У него не было настроения заниматься безудержным сексом, и он спокойно отказался от меня горячей и готовой, а взял потом. В своем темпе, по своему желанию.

Я приняла все это. Я подстроилась под него. И просила остаться, хотя впору было самой пожелать, чтобы он уехал, дабы сохранить хоть каплю иллюзии независимости.

А все почему? Потому что я влюбилась в Даниила Ерохина. Самое ужасное произошло. Вчера я не вспомнила ни Милу, ни Полину. Мне было все равно, с кем он спит. С той или другой. Или с нами тремя. Я хотела его себе. На всю ночь. В свою постель. Меня не волновали последствия и перспективы. Просто хотелось провести с ним ночь. Одну конкретную. Вчерашнюю. А он уехал.

Я осталась с разбитым сердцем и жгучим желанием позвонить, чтобы услышать его голос.

В машине мне снова не хватало Милы. Радио не могло ее заменить, хотя и немного отвлекало от терзаний.

Когда же я успела? Как умудрилась вляпаться практически в ту же самую кучу навоза?

Более всего пугала мысль, что опять хочу жить в этой куче. Стать навозным жуком, катать шарики и считать это счастьем. Вообще, ненормально, что у меня с любовью такие ассоциации. Куда подевались былые бабочки и невесомое чувство полета, которые будоражили совсем недавно. Все перепуталось. Стереотипы сместились. Мир перевернулся с ног на голову.

— Лен, ты в порядке? — спросил Влад, когда я считала ворон вместо того, чтобы слушать его.

— Я… да. Извините, отвлеклась. Значит стадии КМ и КЖ уже готовы? Будем подписывать и сдаваться?

Я быстро нашлась, но Влада, казалось, больше не интересовала работа.

— У тебя все хорошо? Ты бледная.

— Все в порядке, Владислав Николаевич. Давайте вернемся к работе. Я постараюсь больше не отвлекаться.

Вместо ответа мне на плечо легла рука. Я вскочила с кресла, сделала шаг к двери.

— Пожалуйста, Влад, давай работать, — заскулила затравленно, — или я пойду.

Он шагнул вперед, наступая. Я не успела до двери, оказалась в его объятиях.

— Прекрати, пусти меня, — зашипела на него, стараясь избавиться от навязчивых объятий.

— Скажи, о чем ы думала. Ты обо мне думала? Я знаю это твое выражение лица, Ленок. Скажи! И я отпущу.