Фыркнула я вслух, выразив все свое презрение к его определению моего вида на кровати.

— Кажется, кто-то немного нетрезв, — тактично подметил Дан, — Ты после мастер-класса была в похожем состоянии.

Отнекиваться было глупо. Да, я выпила, но немного. Может, чуть больше, чем следовало, но все равно. Это не дает ему права смеяться.

Но Дан смеялся снова. И теперь без причины.

— Что? Ну чего ты ржёшь? — не выдержала я, вскочив.

— Вспомнил. Это сцена из «Красотки». Она ему там тоже галстук дарила таким образом.

Я тоже вспомнила. Только сейчас. Даже в голову не пришло, когда наряжалась. Думала, сама. Ага. Бессильно притопнув ногой от досады, я выпалила:

— Ты просто говнюк, Ерохин. Вот!

Я сделала вид, что стартую куда-то. Хотя куда я могла убежать? Квартирка маленькая. Не в туалете же запираться в знак протеста. Дан впервые за вечер оправдал мои ожидания. Вскочил с табуретки, скрутил и крепко к себе прижал. Я для приличия задергалась.

— Лен. Ну, Лен, извини, — просил он прощения, — Малыш, я не хотел, правда. Оно само как-то. Не обижайся, пожалуйста.

Шлепнув его по груди хорошенько и больно, я сменила гнев на милость. К тому же только сейчас заметила усталость, что залегла кругами под глазами. Подтверждая мои догадки, Даня попросил:

— Налей чай, пожалуйста. И посиди со мной. Еще немного, ладно?

Я сделала, как он просил.

— Тяжелый день? — спросила, пристраиваясь рядом.

— Вся неделя. Весь месяц даже. Но эти три дня — да. Убивают, — ответил Дан, отпивая горячий чай.

Он протянул руку, взял мою ладонь, пересчитал пальцы поглаживая.

— Рад просто видеть тебя, если честно.

— И я.

— Расскажи, как родители? Хорошо съездила?

— Да, неплохо.

Он кивнул, побуждая не ограничиваться односложным ответом, и я рассказала подробнее. Потом Дан спросил про работу, про Милу, про Свету. Сидел и слушал меня, не перебивая. Наверно, целый час.

Он отказался от второй чашки чая, и я встала, чтобы сполоснуть посуду.

— Оставь, — попросил Ерохин, обнимая сзади, аккуратно забирая чашки, — Подождет.

Он взял меня на руки и отнес в спальню на разобранную кровать. Мы занимались любовью медленно и томно. Дан был нежным и внимательным, иногда даже слишком. К такому я не была готова, но и эта новая ипостась меня не разочаровала. В тягучем киселе удовольствия он был невероятно хорош, умел и горяч.

Нам хватило одновременно и поровну. Словно где-то были отмерены ровные дозы экстаза на сегодня. Вино выветрилось, оставив лишь сонливость, и я задремала на груди Дана, но быстро проснулась, потому что он уложил меня на подушку.

— Куда ты? — спросила я, видя, как Дан встает с кровати.

— Домой, Лен.

— Что? Как? Но…

Дан, натянул брюки, уперся коленом в матрас, наклоняясь ко мне, чтобы поцелуем заставить прекратить задавать глупые вопросы.

— Завтра тренировка утром. Не могу зал пропускать. Паршиво себя чувствую.

— Зачем домой? От меня поезжай.

— Все вещи дома, малыш. Да и тебя не хочу будить так рано. Завтра работать.

— Даааань, — я бесстыдно захныкала, цепляясь за его, — Не хочу тебя отпускать.

— Я тебя тоже.

Он печально улыбнулся, присел, позволив нам еще немного поцелуев.

— Прости, что так получается, — повинился он, — Со следующей недели должно быть попроще.