Она не стала продолжать, отправила меня с миром.

— Ты иди, Лен. Не переживай. Подпишет он потом все. Или срочно?

— Нет, — честно призналась я, — Просто Самойлов просил заранее. Да и сам Даниил Ильич интересовался. Но видимо сейчас это не так важно.

— Сейчас других забот полно, — подтвердила секретарь, — Иди с миром. Мне до обеда еще распечатать надо. Под горячую руку не хочу попасть.

Я покивала и пошла к лестнице. В обед на меня напал долгожданный дзен. Уверившись, что Дан злится и не желает со мной больше общаться, я успокоилась. Сразу стало как-то проще жить и работать. Моя трудоспособность повысилась вместе с настроением. Я даже решила заказать что-нибудь вкусненького на вечер и прихватить вина по дороге домой, чтобы посидеть с Милой у телевизора. Но не сбылось. Не изменяя традициям Ерохин огорошил меня в конце дня смской.

Д. Прокатишься со мной вечером?

Л. Куда?

Д. Это важно?

Л. Завтра на работу.

Д. Ненадолго.

Л. Ладно.

Подумала и добавила.

Л. Я скучала.

Д. На нашем месте в 19.30

Л. Окей.

Вроде бы и ничего особенного, но я насторожилась. Он никогда не упускал случая прицепиться к фразам типа «скучаю» или «жду встречи». Сегодня Дан был уж слишком лаконичен. Я, конечно, могла списать все на нашу ссору и его занятость, но не спешила обольщаться. Интуиция подсказывала, что прежней легкости в общении уже не вернуть. Так и вышло.

Я забралась в машину, которая стояла в назначенное время на условленном месте, и сразу ощутила перемену. Дан сдержанно улыбнулся, поздоровался. Он не упоминал нашу ссору, не говорил о встрече сегодня в офисе. Лишь кратко бросил:

— Спасибо, что согласилась составить мне компанию.

— С удовольствием, — улыбнулась я.

И тут же поняла, как фальшиво звучат наши слова. Словно на нем все еще был галстук, а у меня забраны волосы. Я понадеялась, что все это рассосется, уйдет, но зря.

Оказалось, Дану нужно заехать в постомат, чтобы забрать заказ. Он даже рассказал, что недавно оформил доставку каких-то особенно классных ножей. Все бы ничего, но в конце прибавил:

— Я бы пригласил в выходные к себе, чтобы вместе их опробовать, но ты ведь откажешься все равно.

Я сглотнула, даже не стала отвечать. Он и не ждал ответа.

Потом мы поехали на мойку, пили омерзительный пакетированный чай, пока его внедорожник натирали до блеска. Мне хотелось окатить Дана из шланга холодной водой за ледяной тон и нелепые разговоры, которые он заводил. Даже погоду обсудить сподобился.

Меня безумно раздражало его показная вежливость и нордическое спокойствие, но я не подавала виду. Лишь, когда он привез меня к дому и сухо чмокнул в щеку, едва не разревелась.

Что ж, игра продолжается, только теперь он установил новые правила. Думает, я не смогу им следовать? Как бы ни так.

Мы стали видеться чаще на буднях, но в выходные он меня больше никуда не звал. Сама я, разумеется, не напрашивалась. Хотя иногда накатывало отчаяние от мысли, что Дан поехал на очередной мастер-класс, где Таня не упустит шанс затащить его в койку.

Ерохин больше не возил меня на набережную, не пытался зацеловать до смерти, не отпускал комплименты и сальные намеки, которые смешили и заводили одновременно. Максимум секса, который я теперь от него получала — это почти дружеское поглаживание по колену и пресловутый поцелуй в щеку.

Зато я теперь знала, где он моет машину, куда сдает одежду в химчистку, где покупает по предварительному заказу лосося с Фарерских островов. Именно в таких местах мы теперь бывали вместе. Рутинно-бытовое сопровождение, нудный эскорт — вот кем я стала.

В очередной рыбный четверг Дан закинул фарерцев в специальный контейнер со льдом и повез меня домой.