Изменить размер шрифта - +

– Ты замечательный парень, Крег Мак-Дугал. Мне будет любопытно узнать, насколько ты преуспеешь.

Капитан склонил голову набок, услышав, что штурвальный начал отбивать склянки. Пять ударов.

Судовой колокол тотчас же ответил пятью звучными ударами. Блай бросил взгляд на висевший на стене хронометр:

– Похоже, мне придется принести свои извинения мистеру Шеридану. В своих расчетах я ошибся на три минуты.

Сверху донесся крик марсового:

– Впереди земля!

 

Глава 2

 

Раскинув руки, Аделаида Диринг лежала на стогу сена и смотрела на небо, пока у нее не стали слезиться глаза. Сомкнув веки, она вообразила, будто покоится на большом облаке, и тотчас ощутила какую-то необыкновенную легкость. Казалось, она летит высоко над морем, возвращаясь в Англию.

Обратно домой.

«Нет, – мысленно возразила она себе, – Англия уже не мой дом». Но даже после семи проведенных в Австралии лет на нее время от времени накатывали приступы тоски по зеленым английским холмам.

Однако кое-какие места вокруг Парраматты, расположенной в пятнадцати милях от Сиднея, напоминали ей английские парки, где бродили многочисленные стада оленей.

Сходство, конечно, было неполное. Слишком яркое солнце светит над Австралией, слишком голубое небо над ней. Да и вся природа в этой диковинной, перевернутой вверх ногами стране очень уж отличалась от того, что она привыкла видеть.

Вместо знакомых английских деревьев и кустарников она видела вокруг странные и необыкновенно прекрасные цветы – розовые, голубые и всевозможных пастельных оттенков. А у некоторых деревьев опадала не листва, а белая кора – такое трудно себе представить.

А эти необычные животные… Прыгучие кенгуру, юркие опоссумы и утконосы. Милые, забавные коалы, которые питались эвкалиптовыми листьями и спали, вцепившись в ветки когтями лап, и странные желтоватые собаки. Собаки динго.

Когда Аделаида вместе с семьей сошла в Сиднее на берег, ей вдруг почудилось, что она перенеслась в те времена, когда мир был значительно моложе.

Ее мать Джоанна выразила это ощущение по-своему:

– Мне чудится, что мы высадились на луне.

Ночь была чрезвычайно тихая. Тишина такая удручающая, что всем казалось, будто они погребены заживо. Когда Аделаида в очередной раз испытывала это чувство, она выбегала на крыльцо и поднимала глаза к небу. В южных небесах сверкало такое множество ослепительных звезд, что казалось, будь она чуточку повыше, оборвала бы их, как плоды с дерева.

Но это была и таинственная земля. На севере, западе и юге возвышались Голубые горы с их непроходимыми ущельями, пропастями и густыми лесами. Горы казались такими же величественными и чуждыми людям, как и Олимп, населенный греческими богами. И совершенно неотразимой становилась их красота в час заката, когда солнце украшало горы своей сверкающей золотой короной. Горы и леса были непроходимыми, поэтому центральная часть континента оставалась неразгаданной тайной. Многие каторжники пробовали бежать туда, и никто никогда их больше не видел.

Аделаида приподнялась и осмотрелась. На востоке простирались скошенные луга, принадлежавшие Блэндингсам. Дом, амбар и другие строения, видневшиеся вдалеке, казались игрушечными, это был остров в море волнующейся пшеницы.

Девушка зевнула и потянулась, наслаждаясь силой и гибкостью своего молодого тела, всем своим существом ощущая, как бьется в груди сердце, как пульсирует в жилах кровь. Она вся трепетала под ласковым ветерком. Никогда еще не чувствовала она себя такой бодрой, такой полной жизни. «Может, это потому, что у меня начались месячные», – подумала Аделаида.

– Отныне ты женщина, – наставительно проговорила мать, когда дочь заплакала. – Тебе следует радоваться, а не распускать нюни.

Быстрый переход