Я пытаюсь быстро проанализировать ситуацию. Помада, трусы, Соня… Мелкий потерял память. Срочно что-то придумать.

– Вы меня… похитили? Где мои родители?

Ну вот, Кирилл плачет, как маленький. Соня голышом рыскает по комнате, ищет одежду, а я сижу, вспоминаю, где оставил трусы.

Соня все говорит и говорит без умолку. Все в порядке, говорит, не плачь, Кирюша. Думает, наверное, что успокаивает пацана. А я думаю, везет ей, никаких диет тебе, никаких тренировок в зале, жри торты пачками, и никакого лишнего веса.

– Мы тебя отвезем домой к родителям, – обещает она и надевает мои джинсы.

Молодец такая. А мне в чем теперь?

Киря перестает кричать, смотрит на Сонину грудь.

– Обещаю, позавтракаем и отвезем. – Она натягивает майку.

Ловко она его. Раз-два, и полный контроль. Умеет управлять мужиками, не отнять.

Завтракаем.

Киря вместо обычного виски пьет молоко, жует бутерброд и просит почистить от кожуры яблоко.

Соня по-домашнему раскладывает омлет по тарелкам, а я незаметно щиплю себя за ногу, проверяю, не сплю ли я.

– Кому добавки?

Я отказываюсь. Завтрак – не мое, открываю вторую бутылку пива. Прыщавый доедает, говорит спасибо и бежит в ванную. Я дожидаюсь, когда польется вода из крана.

Теперь он нас не слышит.

– Он совершенно ни хрена не помнит. Перестарались со вчерашним коктейлем смерти?

– Вы два убогих идиота.

– И что с ним теперь делать? Что, если он навсегда останется таким?

Соня дует на чашку и делает глоток.

– Я ему пообещала. Вернем домой. Подождем недельку, если не придет в себя, отвезем к маме.

Кирилл выходит из ванной и смотрит на нас. Ждет, что будем делать. Соня применила на него маскировку, и теперь он, должно быть, думает, что мы его какие-нибудь бабушка и дедушка.

Кажется, успокоился и не боится.

Я смотрю на Соню, двигаю плечами. Пообещала так пообещала. Сделаем, не проблема. Можем и отвезти. Какая мне разница?

Смотрю на прыщавого. Стараюсь просканировать.

Даже сейчас, когда он все забыл, я не могу проникнуть в его сознание. Чувствую, какой мощный барьер он создал. Что он так тщательно скрывает от меня?

Как ни силюсь, мне его не прочитать. Но, кажется, он вполне счастлив. Не вижу в нем привычного отчаяния, злобы, обиды, ярости.

Выходит, он все-таки отыскал способ умереть.

Сознание, в том виде, в котором оно было, мертво. Возможно, это и есть единственный верный для нас всех способ.

В результате есть как есть.

Если ничего не вспомнит – вернется домой, к родителям, в школу. Будет обычным подростком, с учебниками в сумке и мечтой в голове о плейстейшн последней модели.

Возможно, теперь он станет счастливым.

«Счастье в неведении».

И откуда в моей голове эти банальности?

– Стоп! Что это вы на меня напялили? – протестует Кирилл и срывает с себя футболку со спайдерменом. – Совсем сдурели?

Вернулся.

Судя по всему, наш брекетовый все вспомнил и опять с нами, в своем привычном недовольном расположении.

Соня, смеясь, пересказывает события последнего утра. Показывает, как Киря плакал и звал маму, как мы решили вернуть его домой, как ей пришлось использовать маскировку на нем.

Кирилл не удивляется. Наверное, не первый раз в такой ситуации. Соня смеется. А я формулирую для себя в голове новый план по избавлению от прыщавого.

– Я видел твою пипку, – смеется мелкий. – Странный ты, Вовка. Ты сейчас можешь все, но не догадался прибавить туда, где недостает.

Нужно, сиськи-сиськи, основательно накачать, сиськи-сиськи, Кирю, устроить ему, сиськи-сиськи, настоящий передоз, сиськи-сиськи, и тогда мы с Соней, сиськи-сиськи, отвезем недоростка домой и избавимся от него, сиськи-сиськи, навсегда.