Словно какой‑то будильник прозвенел. Время истекло. Вербицкий дрожал от возбуждения, лицо его горело.

– Я ухожу, но… запомните. Я не хочу оставлять вас. Мне страшно оставлять вас, – он облизнул губы. Теперь она должна понять, ведь все это правда. Ведь у них одна правда уже. – Здесь вы разучитесь чувствовать и мыслить, я же знаю…

Ася встала и тут же опять рухнула, со всхлипом втянув воздух.

– Господи, – едва не плача, пробормотала она, – ну где же Симагин?

– Что?! – не веря себе, переспросил Вербицкий. Внутри у него все оборвалось. – Что?!

В замке звякнул ключ, и, совсем как в первый день, непостижимым и неподвластным сверкающим сгустком женщина пронеслась мимо, черный костер волос опалил Вербицкому щеку своим летящим касанием.

Он. Долгожданный, надежный. Она льнула к Симагину, пытаясь, как вода, растечься по нему, чтобы не быть самой. Теперь все будет хорошо. Пришел – и сразу легче. Так и всегда. Прогони его, прогони. Я так ждала. А теперь что‑то случилось. Но я все равно ждала. Только у меня нет сил, даже стоять не получается, идем скорее в комнату, только прежде прогони, я не могу видеть этих пустых глаз, мне хочется драться, но сил не стало, я сперва решила, что это твой, наш, во мне, подал первый знак, но это не он, ну скорее…

– Дядя Витя погиб, – сообщил Антошка из‑за спины Симагина.

– Да, – она шевельнула губами, но даже не услышала себя.

– Валерка… Здравствуй, Валерка. Ты давно здесь?

– С час.

– Знаешь?

– Ася сказала.

Прогони его, милый! Ты даже не увидишь, что мне так плохо, только если умру, увидишь, но я не умру, как же я могу тебя оставить, я же знаю, что тебе нужна, прогони…

– Асенька… Заждалась нас? У, ладошки‑то какие холодные, – он взял ее руки в свои, поднес к губам, и она зажмурилась даже, запрокинулась, перетекая в свои ладони навстречу его целительному дыханию. – Сейчас кофейку выпьем. Представляешь, на углу растворяшку выбросили. Из окон траурное сообщение, а народ банки хватает, по штуке в руки… И я схватил… А ты что, уходишь? С ума совсем!

– Да знаешь, я просто по пути зашел – справочник вернуть.

– Брось, Валера, посиди еще, куда спешить. Воскресенье.

– Это у вас воскресенье отдых. Работаете от звонка до звонка. Наш рабочий день не нормирован, и выходных нет.

– Да перестань…

Их голоса доносились как сквозь вату. Ася почти лежала на груди Симагина, ноги подгибались. Мир кружился то быстрее, то медленнее – она боялась открыть глаза.

– Нет, Андрей, я спешу. Спешу! Ну не уговаривай!!

Вербицкий не мог здесь больше оставаться. Он был на грани истерики – воздух жег, жег пол через подошвы туфель; хотелось истошно завыть и расколошматить об стенку, нет, об симагинскую самодовольную морду этот нестерпимо тяжелый портфель. Сволочь! Подлец! Обманул – меня, друга, мы же с детства вместе! Что он соврал мне, чего не досказал – разве выяснишь теперь? Какой позор! Какое унижение – не удалось!!

Ничего не могу, ничего. Одни словеса, не нужные никому.

– Ну, как знаешь, – грустно сдался Симагин. – Я понимаю… Ты извини, мы сегодня неприветливые. Заходи, как сможешь.

– Конечно! – в лихорадке кричал Вербицкий.