– …А не поздно гулять‑то?

– Время детское, не дрейфь!

– Аська! – он смеялся. – Ну, тебя кидает! Тошку возьмем?

– Натурально. Анто‑он! – закричала она, как в лесу. – Пойдешь гулять?

Антошка высунулся из своей комнаты.

– Пойду, – заявил он и скрылся.

– Неужели все прошло? – спросил Симагин. – Ты такая веселая… А ведь было что‑то ужасное. Ты не притворяешься?

– Я тебе сейчас за такие слова!.. – свирепо воскликнула Ася и стала дергать Симагина за нос. Симагин мычал и нырял головой. – Ах ты, слоненок! Ты кому не веришь? Разве есть такой закон – чтоб любящим женам не верить? Ты скажи! Есть? Если есть, я к депутату пойду, пусть отменит!

– С пустяками к депутату не пускают…

– Прорвусь! Ты что, не знаешь, что для влюбленной женщины нет препятствий? Попру, как бульдозер! – она изобразила бульдозер и, взревывая моторами, покачиваясь на ухабах, поползла на Симагина. Загнала в угол и опять стала целовать в подбородок, в шею, в расстегнутый ворот рубашки, потом упала на колени, прильнула. Он смеялся, запрокидывая голову:

– Нет, ты с ума сошла. Правда, ты с ума сошла…

– Да! – отпрянув, закричала Ася и начала делать страшные гримасы. – Я с ума сошла! Я Клеопатра, – величественно возвестила она, принимая позу. – Нет, я мадам де Богарне, – сказала она с французским прононсом, принимая другую позу. – Ой, я же вся с поросячьими ресничками!

– Не надо! – безнадежно взмолился Симагин.

– Ничего не понимает, – деловито сообщила она в пространство. Она уже стояла у зеркала, раздирая косметичку, движения были поспешны и суетливы. – Тупой, грубый, неотесанный, – она выставила один глаз к зеркалу. – Неужели тебе не сладостно видеть, как я становлюсь красивее? Лицезреть. Вот я… – доверительно призналась она немного странным голосом, потому что лицо ее было неестественно напряжено, – вечно обмираю, когда ты бреешься. Мужское таинство, вот что это такое. А ты… эх, ты.

– А браво у тебя выходит раздеваться, – завороженно следя за ней, сказал Симагин. – Я думал, все пуговицы брызнут.

Ася хихикнула и тут же ойкнула, потому что где‑то что‑то положила не так.

– Женщина, – справившись с аварией, сказала она, – которая не умеет мгновенно раздеваться, не стоит и кончика мужского мизинца. Вас же надо на испуг брать. Лови момент и рви пуговицы. Тогда еще есть надежда на ломтик простого бабьего счастья. Не надо печалиться, вся жизнь впереди – разденься и жди…

– У нас парни пели – напейся и жди.

– Каждому свое… Все, готова! – она отшвырнула косметичку и стала моргать на Симагина новыми ресницами. – Здорово? Где Тошка?

– Жду, когда позовете, – ответил Антон, высовываясь из приоткрытой двери. – Меня отпустили, – сообщил он важно, – хотя момент очень ответственный. Микромодуль маневрирует неправильно, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Симагина. – Хорошо, что цапфы выдержали.

Было начало девятого, когда они вошли в парк. Ну надо же, думала Ася, слушая Симагина. Он опять открытие сделал. Вот так вот болтаем, целуемся, за нос его дергала – а он что, и впрямь гений? С ума сойти. Телепатия. Только телепатии и не хватало. Вербицкого бы протелепать – что он тут вьется. Она попыталась всерьез представить то, о чем рассказывал Симагин, и не смогла.