|
Почему он млеет, словно зеленый юнец, впервые в жизни увидевший женщину? Конечно, она хорошенькая, слов нет, однако в Кэмлохлине полно красивых девушек. Может, дело в ее беззащитности? Или в том, что даже сейчас, едва придя в себя от горя, она робко пытается улыбаться дрожащими губами? На первый взгляд она казалась хрупкой, как тростинка — вроде бы дунь, и улетит. Однако Роб мог бы поклясться, что это только кажется. Он уже успел понять, что приближение бури лишь заставит ее, сцепив зубы, повернуться к ветру, чтобы встретить его как врага — лицом к лицу. Да, она храбрая. И красивая, это точно. Предпочитает стрелять в своих врагов, вместо того чтобы бежать без оглядки. Потеряла всех, кого любила, все, что у нее было… тихонько проплакала полночи, чтобы никто не слышал, вместо того чтобы ломать руку или закатывать истерику, как сделали бы другие на ее месте. Перед тем как уснуть, Роб еще успел подумать, что такая девушка могла бы завоевать его сердце. Лучше всего отвезти ее домой.
Однако утром он проснулся с ясной головой. И напомнил себе, что после того их набега у Тристана до сих пор на бедре красовался шрам от стрелы Доналда Макферсона — вождь клана вместе с сыновьями в то жаркое летнее утро свалились словно снег им на голову. Роб еще не забыл преподанный ему урок и не собирался повторять своих ошибок. Он как можно быстрее отыщет для нее безопасное убежище, а потом вернется к прежней жизни. И больше никогда не допустит, чтобы смазливая девчонка заставила его до такой степени потерять голову, чтобы он рискнул подвергнуть опасности жизнь своих сородичей. Особенно когда речь идет о девушке, из-за которой уже пролились реки крови, а тела сотни воинов остались лежать непогребенными на поле битвы. Мысль об этом приводила Роба в недоумение. Почему Аргайл с Монмутом из кожи лезут вон, чтобы прикончить ее? Уилл не ошибся, заметив, что она умна. Он вспомнил, как ловко Давина накануне избегала его вопросов, не ответив прямо ни на один из них, она вместо этого рассказала им обо всем, что захотел бы узнать любой, кого хоть немного интересуют дела Якова Йоркского. Однако все это не имело никакого отношения к резне в аббатстве Святого Христофора. Для чего кому-то понадобилось послать отряд королевских солдат для охраны какой-то послушницы? Что такого ей известно из того, о чем не прочтешь ни в одной книге? Может статься, попытка убить ее как-то связана с коронацией нового короля. Она не сказала ему ничего… но это сейчас не имеет значения. Роб знал все, что ему нужно было знать. Жизни Давины Монтгомери угрожает опасность, а значит, он сделает все, чтобы ее спасти. — В Эршире есть одно аббатство, — робко начала она, словно прочитав его мысли. — Там я буду в безопасности. Роб молча вглядывался в ее лицо. — Вы же говорили, что нет на земле такого места, где вам не будет угрожать опасность, — напомнил он. — Ну… я просто забыла о Курлохкрейге. А что, это мысль, подумал Роб. Он оставит ее в аббатстве и тем самым отведет беду от своего клана. — Отлично. Тогда мы отвезем вас в Эршир. — Я буду очень благодарна вам, если вы это сделаете, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — За мою жизнь и так уже пришлось заплатить немалую цену. Не хочу, чтобы цена эта стала еще выше за счет вашей жизни. — Угу. Я тоже. Роб поспешил отвернуться — эти глаза действовали на него магическим образом. Он негромко выругался — что за чертовщина с ним творится? Ему показалось, что ее глаза внезапно стали цвета небесной лазури… или в этом виноваты солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь зеленый шатер листьев у них над головой? Проклятие, он бы с радостью смотрел в эти глаза вечно… Черт бы побрал эти ее тайны! — Приберитесь тут, ребята. Пора убираться отсюда, и поскорее. |
