— А что случилось с тем человеком, который выдал твоего дядю Коннора? — спросила она, сгорая от нетерпения услышать, что было дальше.

— Джеймс Бьюкенен бежал и был объявлен вне закона. Мой дядя два года разыскивал его и наконец нашел — тот жил в Суффолке под чужим именем. Потом его вздернули в Лондоне — с благословения короля Карла.

— Ужасно, но… справедливо, — объявила Давина, к явному облегчению и радости Финна, исподтишка разглядывая его в свете догоравшего костра. Он нравился ей.

Давина вздрогнула, внезапно сообразив, что уже довольно долго улыбается ему. Финн вспыхнул. Она поспешно отвернулась — и встретилась взглядом с настороженно наблюдавшим за ними Колином.

— Странная вы девушка, — пробормотал он, поворошив поленья, чтобы костер разгорелся поярче.

Смущенная, Давина попыталась отвести глаза в сторону, но властный взгляд этого юноши притягивал ее.

— Почему вы так интересуетесь вещами, которые вас совсем не касаются?

— На самом деле касаются, — призналась она, пытаясь собрать в кучку разбегавшиеся мысли.

После услышанного ей не сиделось на месте.

Однако она явно недооценила этого невозмутимого, скромного с виду юношу. Во-первых, когда решила, что он ненамного интереснее вороного жеребца, разве что менее вынослив. А во-вторых, забыв, что он тоже присутствует при разговоре, мало говорит, зато внимательно слушает, не упуская ни слова.

— Это всех нас касается, разве нет?

Понимая, что нужно быть полюбезнее с этим странным и подозрительным юношей, Давина выдавила из себя улыбку.

— Нас? С чего бы это? Большинство девушек, которых я знаю, не интересует ничего, кроме готовки да шитья. Большинство… — Подняв глаза, он окинул ее подозрительным взглядом, отчего его зеленые глаза стали желтыми, как у кота, — кроме разве что моей сестры и… вас.

— Роб рассказывал мне о Майри. Она…

— Ну, почему она интересуется политикой, понятно, — перебил ее Колин, не дав Давине увести разговор в сторону. — Но вы…

Давина покосилась на Финна — тот с любопытством прислушивался к их разговору.

— А чем, по-вашему, я должна интересоваться? — невозмутимо спросила она. — С самого детства я знала; что люди, которых я люблю, рано или поздно погибнут… и все из-за меня. Не было ничего… постоянного. Все могло рухнуть в один миг. В конце концов, так и произошло.

Давина подняла голову. На этот раз Колин отвел глаза в сторону.

— Я много читала, Колин. Я училась со страстью, ведь мои знания — это то, чего у меня не мог отнять ни один враг. А о короле я читала, потому что сама росла без отца. Кстати, я умею готовить, — пожав плечами, добавила она. — И шить тоже. Впрочем, как любая женщина.

Оставив их обоих растерянно таращиться на нее, она улеглась на землю возле Роба, подложила руки под голову и закрыла глаза.

Роб, затаив дыхание, незаметно разглядывал ее в свете луны. Она была так близко, что у него руки чесались коснуться ее, смахнуть слезы, повисшие у нее на ресницах. Конечно, он слышал, о чем ее спрашивал Колин. Слышал он и ее ответы — и только теперь понял, как пуста была ее жизнь. Сердце его разрывалось от жалости.

— Я это исправлю, клянусь тебе, Давина, — прошептал он, осторожно коснувшись ее щеки. — Сам Господь послал меня это сделать.

Глава 13

Роб, проснувшись, как от толчка, машинально протянул руку к Давине. Но она исчезла. Роб вскочил на ноги, обвел взглядом поляну в поисках Эшера — может, Давина с ним. Естественно, он бы предпочел, чтобы это было не так — целых четыре года капитан был рядом с ней, знал все ее секреты и страхи, знал, как заставить ее смеяться…

Слава Всевышнему, по крайней мере сейчас она не с ним… Взгляд капитана был прикован к чему-то справа от него, прямо за деревьями.