Взгляд Роба не отрывался от нее ни на минуту, ловя каждое ее движение, каждый жест, каждую улыбку. Он знал даже, как она дышит, ведь каждую ночь он лежал без сна, изнывая от желания коснуться ее… поцеловать. Эта девушка, казалось, была соткана из звездной пыли и тайн, и Роб пропал. Он все понял… и ему это очень не нравилось.

К несчастью, его брат Колин тоже обо всем догадался и, не жалея сил, уговаривал Роба не морочить себе голову из-за такой ерунды. В конце концов, они все слегка влюблены в нее, твердил Колин, и был абсолютно прав… и это раздражало Роба еще больше. Правда, до открытого столкновения дело пока не дошло — Роб держался из последних сил, и страшно гордился собой. Он хорошо помнил, что всякий раз, как ему изменяла выдержка, ни к чему хорошему это не приводило. Достаточно вспомнить, как он сломал руку Доналду Макферсону, когда тот подстрелил Тристана из своего лука… или как бросил Давину, и в итоге ему пришлось прикончить шестерых, чтобы вызволить ее из Курлохкрейга.

Утешало его только одно. Роб имел случай убедиться, что Давина заметила и оценила его хладнокровие и умение владеть собой. Случилось это, когда они разбили лагерь неподалеку от Думбартона.

Он остановился перекинуться парой слов с Уиллом, когда к ним вдруг подошла Давина.

— Вы были очень терпеливы с Эдвардом, — вполголоса пробормотала она.

Роб не имел ни малейшего желания разговаривать о капитане, тем более когда этот надоеда наконец-то оставил ее в покое, но не мог же он вести себя, словно капризный ребенок, верно?

— А почему это вас так удивляет?

Пожав плечами, Давина улыбнулась устроившемуся у костра Финну. Роб тоскливо вздохнул. «Когда же в последний раз она улыбалась мне?» — спросил он себя.

— Ну, мне просто показалось, что когда он болтает со мной, то вы чувствуете себя лишним… и злитесь за него.

— С какой стати? — буркнул Роб.

— Ну, я бы нисколько не удивилась, — вздохнула она, — ведь это действительно выглядело несколько невежливо… да и вы все это время кидались на всех, словно разъяренный медведь с занозой в лапе.

Роб обернулся, на лице его было написано веселое удивление, глаза смеялись.

— По-моему, вы сами только что отметили, насколько я был терпелив… Или я ослышался?

— Я просто хотела подлизаться к вам, — Давина послала ему ослепительную улыбку, — чтобы вернуть вам хорошее настроение.

Проклятие… Роб почувствовал себя большим, неуклюжим псом, который блаженно жмурится и виляет хвостом, стоит хозяйке небрежно почесать его за ухом. Но ему доставляло такое наслаждение любоваться ее улыбкой, что он готов был даже не обращать внимания на ехидный смешок Уилла.

— Я просто хотела сказать, — продолжала Давина, также приняв равнодушный вид, — что Эдварду вовсе не хотелось вас обидеть. Просто он уже так привык повсюду следовать за мной, что ему трудно смириться с вашим постоянным присутствием… да еще когда вы держитесь так, словно…

— Словно что? — с интересом спросил Роб.

— Словно я принадлежу вам, — с рассерженным видом брякнула Давина, но Роб мгновенно догадался, что это лишь для вида. — Потому что на самом деле это не так… на случай, если вы вдруг забыли.

Нет, он не забыл, в том-то вся и беда. Он хотел ее, это верно — да простит его Бог, если в этом есть его вина, — и уже устал бороться с собой.

Мысленно чертыхнувшись и тут же напомнив себе, что теперь ей придется опять бить поклоны, чтобы замолить этот грех, Давина вернулась к костру и уселась возле Финна. Она изо всех сил старалась смотреть на жарившегося на углях кролика, однако взгляд ее упорно возвращался к Робу.