— Джемма, ради Бога… — пробормотал он.

— Только один раз, — шепнула она.

— Только один раз, — согласился Коннор. — Клянусь.

Он подхватил ее на руки. Не обращая внимания на то, что юбки задрались до пояса, Джемма обхватила ногами его бедра, а их губы слились бесконечном поцелуе. Он коснулся ее груди, и она вздрогнула от остроты наслаждения.

В тот же миг Коннор опустил ее на свежезастеленную кровать. Все еще стоя рядом, он склонился над нею. Его руки торопливо расстегивали платье… Лаская нежные бутоны ее затвердевших сосков языком, он опускал руки все ниже. С возрастающим нетерпением он расправился с последней застежкой и стянул платье.

Не дожидаясь, пока Коннор снимет с нее нижнее белье, Джемма опрокинула его на себя. Теперь их тела разделял лишь тончайший шелк ее сорочки и его одежда.

Приподнявшись, он сорвал с нее последние покровы и жадно припал губами к обнаженной плоти. И вот уже безо всякого стеснения его рука ласкает самое сокровенное место, средоточие ее женственности. Джемма вскрикнула. Все ее тело затопила волна сладостного, неудержимого желания.

— Коннор, пожалуйста… — взмолилась она.

У них не было сил дожидаться, пока Коннор разденется. Он быстро расстегнул брюки и спустил их до колен. Ее бедра послушно раздвинулись, повинуясь его безмолвному приказу. Он со стоном опустился на нее и, задыхаясь от страсти, слился с нею воедино.

— Оо-о!

Ее глаза удивленно распахнулись. Оказывается, она успела забыть это пленительное, непередаваемое ощущение… Ее бедра выгнулись так, чтобы он мог войти в нее как можно глубже. Он слегка отодвинулся, чтобы поцеловать ее, и опять повторил свою атаку.

Его ритмичные движения лишили Джемму ощущения реальности. Их обоих сжигала любовная лихорадка, и влажная кожа нежно приникала к влажной коже, и сладкий пот струился по их телам… Они не переставали ласкать друг друга, их губы не размыкались, их дыхание слилось в одно…

С каждым движением Коннор разжигал в ней пламя любви. Она стонала, все крепче прижимая его к себе, ее ноги обхватили его икры, ее руки цеплялись за его напряженные плечи. Она ощущала, как в нем нарастает ответная страсть, и запрокинула голову так, чтобы он мог припасть губами к судорожно пульсировавшей на шее жилке.

Разрядка обрушилась на них одновременно, словно неукротимый девятый вал. Содрогаясь от наслаждения, они сжимали друг друга в объятиях, Коннор хрипло выкрикивал ее имя, у Джеммы по щекам текли счастливые слезы…

«О Коннор, — безмолвно молила она, качаясь на волнах удовлетворенного желания, — люби меня, люби меня, пожалуйста…»

Долгое время в комнате царила тишина. Кровать под ними больше не раскачивалась. Обнявшись, они лежали на смятых простынях, все еще вздрагивая от постепенно затихавшего пламени страсти.

Раскрасневшийся, счастливый Коннор приподнял голову с плеча Джеммы и откинул с ее лба влажную прядь волос. Она открыла глаза и улыбнулась ему, и от этой ослепительной улыбки все закипело у него в душе.

— Ты… — прошептал он, взяв в ладони ее лицо и погружаясь в изумрудную зелень ее глаз.

— Что я? — спросила она, не дождавшись продолжения — он лишь молча гладил ей щеки.

— Только это: ты. На свете нет другой такой женщины, как ты, Джемма Макджоувэн.

— Я знаю, — улыбнулась она.

— Бесстыжая плутовка, — рассмеялся он.