— Эй! — завизжала она и, выбравшись из-под шкуры, подскочила к шотландцу, трясясь от негодования. — Вы использовали мое серебро, чтобы подогреть на костре воду?!

Это был серебряный кубок, который Джемма выиграла с Гелиосом в сельских скачках. Она готовилась к ним втайне от дяди, за что потом была строго наказана. Но кубок так и хранился с тех пор у нее и был особенно ей дорог. И вот, пожалуйста: он висит над огнем, весь закопченный, а ее олух муж собирается заварить в нем чай!

— Где вы это взяли, черт побери?! — с яростью заорала Джемма на Коннора. Тот, казалось, даже не обратил внимания на ее гнев.

— Когда мы покидали Алнадрочит, я позаимствовал из ваших запасов кое-какие вещи, которые могли пригодиться нам в пути.

Она изумленно таращила на него глаза. Этот неотесанный мужлан, оказавшийся вдали от всех благ цивилизации, похоже, был здесь, на этой грубой земле, абсолютно в своей стихии. Он выглядел хорошо выспавшимся и до отвращения довольным собой.

Джемма с негодующим видом отвернулась и огляделась вокруг. Вероятно, они покинули горы прошлой ночью: их лагерь был разбит на краю огромной вытянутой долины, которая напоминала зеленое море, вся покрытая колышущейся густой и темной травой.

— Где мы? — спросила Джемма, едва переводя дух от раскинувшегося перед ней великолепия.

— Местные жители называют это Великой Долиной. День путешествия на восток, — указал Коннор пальцем, — и вы достигнете Эдинбурга. На западе — Глазго и Северный канал.

— Коннор! — решительно обратилась к Макджоувэну Джемма, подобрав свои длинные юбки и усевшись у огня. — Куда вы везете меня?

Коннор ничего не ответил, только пристально посмотрел на нее, а затем извлек из чистой салфетки два маленьких ломтика хлеба и предложил один из них девушке. Чай они пили прямо из котелка по очереди, обжигая губы.

— Гленаррис, — наконец произнес Макджоувэн, вытянувшись на траве и положив руки под голову.

— Гленаррис? Что это?

— Пристанище клана Макджоувэнов.

— Вы имеете в виду, что там живут многие из ваших родственников? — в замешательстве спросила Джемма.

—/Не очень многие, к вашей радости, — ухмыльнулся Коннор.

— Но у вас же есть родители, — осторожно расспрашивала она. Ей очень хотелось знать об этом человеке как можно больше. Знание давало превосходство, которое Джемме было необходимо в борьбе с Макджоувэном. — И сестры и братья, я полагаю.

— Мои мать и отец умерли. И я единственный ребенок в семье. После того как я родился, они решили больше не иметь детей.

— Странно. Почему бы это? — ядовито спросила Джемма.

По заросшему лицу Коннора скользнула ленивая усмешка.

— У меня есть молодой кузен, Джечерн. Вы встретитесь с ним там.

«И возненавижу его так же, как ненавижу тебя», — с яростью подумала девушка. И потом, где оно, это «там»? Слава Богу, теперь оно хоть имеет название: Гленаррис. Но что, черт побери, это такое? Город? Деревня? Или такая же пустынная долина, как эта? Джемме не хватало мужества спросить об этом. Лучше уж ничего не знать.

Они молчали, каждый занятый своими мыслями. Джемма ела с явным удовольствием.

— Очень вкусно, — заметила она, показывая на кусочек овсяного печенья.

— Это называется «бэннокс». Мама Дирка специально приготовила их для нас в дорогу.

— Бэннокс? Никогда не пробовала этого раньше.