— Верно, — подхватил широколицый. — Залезай-ка к себе в постельку да подожди меня. Нам не помешает малость сбить спесь с этой сучки, верно, парни?

В ответ раздался взрыв хохота.

— Да ты не хмурься, малый, — обратился к Кон-нору главарь. — Мы тебе заплатим, так что будешь доволен. У тебя есть пара медяков, Фрэнк? — спросил он толстяка.

Тот извлек из жилетного кармана мелочь и бросил к ногам Коннора.

— Отлично, ребята! Пойдем позабавимся с сучкой!

В следующее мгновение все трое обнаружили, что свалены в кучу, по которой едва не прошлись копытами испуганные лошади. Столь молниеносно спешивший их Коннор уже возвращался из дома с оружием в руках. С громким клацаньем он взвел курки обоих пистолетов.

— Убирайтесь отсюда вон. Считаю до пяти. Толстяк обалдело потряс головой, словно собака, выскочившая из воды.

— Какого черта… Да только попробуй!

— Один.

— Может, ты из-за денег? Ну так бы и сказал, мы бы заплатили больше, много больше!

— Два.

— Поехали, Фрэнк, — вмешался главарь. — Этот дикарь к тому же еще и тронутый, ты разве не видишь?

— Точно, чокнутый, — подхватил третий, торопливо вскарабкавшись в седло.

— Верно. — Толстяк, которого звали Фрэнком, неловко поднялся с земли.

— Три.

Чертыхаясь, Фрэнк взгромоздился на спину лошади. От удара о землю шляпа свалилась с его головы, а в волосы набилась грязь. Главарь, все еще стоявший в нерешительности, поднял шляпу и подал ее приятелю.

— Четыре, — неумолимо вел отсчет Коннор.

Сочтя за благо поторопиться, главарь тоже вскочил в седло. И незваные гости галопом понеслись прочь, сопровождаемые бешеным лаем помчавшегося следом Попа и ржанием пони, запертого в сарае.

— Пять.

Спустив курки, Коннор аккуратно положил каждый пистолет в кобуру и подошел к Джемме, застывшей на пороге хижины.

— Они не ранили тебя? — с тревогой спросил он.

— Нет. Они даже не посмели слезть с лошадей. Им Поп не позволил.

Он схватил ее за руку и потащил в дом.

— Пойдем.

— Куда ты собрался?

Коннор не отвечал. Ничего не понимая, Джемма следила за тем, как он запихивает пожитки в потрепанную кожаную сумку.

— Коннор! Что ты делаешь?

— Собираюсь.

— Это я вижу. Но почему?

— Мы уезжаем. Надень пальто и перчатки.

— И куда…

— Шевелись, женщина!

Джемма повиновалась. Когда она вышла из спальни, Коннор уже отправился запрягать пони. Подойдя поближе, она тихонько окликнула его по имени, но он не отозвался.

— Они же совсем не это имели в виду, — начала она. На скулах Коннора вздулись желваки.

— Ах, вот как? Они просто хотели купить тебя за свой вонючий фартинг? Сочли нас за таких простолюдинов, с правами которых можно не считаться?

— Они просто хамы, вот и все.

Коннор рывком затянул шнурки на кожаной сумке.

— Они ни за что не позволили бы себе ничего подобного, если бы знали, кто мы такие на самом деле. Они наверняка сочли нас за «крестьянское отродье», которое можно продать и купить за грош.

— Ну а разве это не так?

— Нет, — повернулся он к ней с почерневшим от гнева лицом. — Нет, Джемма, это не так. И пришло время прояснить все раз и навсегда.

— Что… что ты задумал? — Она покосилась на пистолеты у него на поясе и перевела взгляд на разъяренное лицо.