Толстая мама прытко подбежала к своему ребенку и, ухватив за руку, поволокла за собой куда-то в сторону стоянки такси. Девочка дернулась от неожиданного рывка, рука с подтаявшим мороженым качнулась, и изрядный его кусок смачно плюхнулся прямо перед носом у кудлатой собачки. Та тут же с жадностью его проглотила, да еще асфальт вылизала.

— Ладно, хрен с тобой, — не выдержал Федя. — Иди меняй свои бабки, Кочет.

Петька просиял и бегом помчался к меняле. Саша и Федя проводили его полными надежды взглядами. Вот он благополучно подскочил к мужику в клетчатой рубашке и синей бейсболке, ничем особенно не приметному среди массы других киевлян и гостей столицы Украины. Разве что в руке несколько бумажных купюр держит, но это никому не заказано. Петька сам завел с ним разговор и, похоже, весьма успешно. Меняла очень скоро полез в карман, и они оба, склонив головы, занялись взаиморасчетами. Потом меняла распрямился и принял независимую позу, рассеянно поглядывая по сторонам, а Петька все стоял и пересчитывал купюры, перебирая их пальцами. Наконец он убедился в честности сделки, отдал меняле свои российские деньги, махнул на прощание рукой и, сияя улыбкой, развернулся в сторону заветного лотка. Тут меняла словно очнулся, как-то суетливо дернулся и схватил недавнего клиента за плечо. Петька повернулся к нему опять, но совсем ненадолго, на какие-то секунд двадцать, не больше. Затем он кивнул, опять махнул рукой, теперь уже встревожившимся ребятам, и уверенно пошагал за мороженым.

— Нормально, — хлопнул Федю по согнутой спине Саша. — Сейчас он нас хохляцким мороженым угощать будет. Спорим на рубль, что оно хуже нашего.

— Не думаю, — возразил Федя, — мне кажется, такое же. Одна ведь страна была в прошлом, и мороженое, значит, одинаковое.

— Спорим, хуже.

— Знаешь, на вкус, на цвет товарищей нет.

— Все равно, спорим? — Сашу как заело. — Я тебе верю: скажешь, что лучше, — значит, лучше; скажешь, нет — значит, нет. Ну, спорим?

— Да пожалуйста… — Федя пожал плечами и протянул Саше ладонь, тот взял ее в свою и сам разбил. — На рубль, — напомнил он, будто речь шла о какой-то значительной сумме. — А где Петька?

Действительно, от лотка до них было несколько шагов, очереди за мороженым, несмотря на жару, здесь не наблюдалось. А Петьки у лотка не было.

— Где же он? — забеспокоился Федя и вскочил. Вслед за ним вскочил и Саша. Они в две пары глаз тревожно осматривали площадь, выглядывая пропавшего посланца. Петька как сквозь землю провалился.

— Может, он к меняле вернулся, что-то не так? — предположил Саша.

Но и менялы в синей бейсболке на площади тоже уже не было видно.

— Вот блин, — окончательно разволновался Федя, — где он? — И, уже никого не стесняясь, Федя во всю мочь прокричал: — Петька! Кочет!

— Что ты орешь, мы не в лесу, — одернул его Саша. — Так нас еще и менты заграбастают. Давай искать по-другому. Оставайся здесь, жди Петьку, а я сбегаю в здание вокзала. Может, он туда пошел, в буфете что-нибудь покупать или ему в туалет приспичило.

Слова Саши показались Феде разумными, и он скрепя сердце заставил себя успокоиться.

— Ладно, иди, — согласился он, — а я его здесь буду караулить.

Саша шустро убежал, а Федя остался. Он мысленно расчертил лежащую перед ним площадь на равные квадраты и стал методично прошаривать их взглядом в поисках Петьки. Так, по крайней мере, было легче ждать. Но в хаотичной городской привокзальной сутолоке нигде не попадалось ни синей бейсболки менялы, ни Петькиной взъерошенной головы.