— Кого потерял, молодой-красивый? — оторвал его от дела сипловатый, будто прокуренный голос, больше похожий на птичий крик, чем на речь человека.

Федя обернулся. Сбоку к нему подкатывала цыганка в длинной засаленной юбке и платке — это невзирая на жару, когда вообще хочется раздеться.

— Не переживай, красавец, придет она, та, которую ждешь, никуда не денется, давай я тебе на нее погадаю.

Федя почувствовал, что краснеет, — этого еще только не хватало.

— Спасибо, не надо мне гадать, — довольно вежливо ответил он.

— Ты что, будущего своего знать не хочешь? — Цыганка подходила все ближе и ближе. — Или боишься? Никогда, дорогой, не поверю. Давай, хороший, тебе погадаю. Все, все, что нагадаю, все исполнится.

Неожиданно цыганка резко выбросила вперед руку и сорвала с Фединой головы несколько волосков. Он даже не успел отшатнуться.

— Не пугайся, так надо, — быстро затараторила цыганка, — теперь давай сюда денежку, я заверну в нее твои волосы и погадаю, деньги обратно получишь.

Федя отрицательно мотнул головой и сделал два шага в сторону, показывая, что разговор закончен. Он бы и вовсе ушел, да Петька или Саша могли возвратиться в любую минуту.

— Э, молодой, куда, — не отставала цыганка, — возьми свои волосы, хуже будет.

Федя попробовал отвернуться, но цыганка резво обежала его сбоку.

— Возьми волосы, бумажку-денежку сюда положи, я волосы заверну, и возьми, хуже будет.

— Да пошла ты! — не выдержал Федя.

— Э-э, зачем ругаешься, такой красивый и так говоришь. Я тебе добра желаю, возьми волосы, а то уродом станешь, не женишься никогда. Ни одна девушка тебя не полюбит, и сам любить не сможешь.

— Уйди, дура! — совсем разозлился Федя.

— Я дура?! Это ты дурак! — Цыганка завопила так, что на них стали оборачиваться прохожие. — Уродом станешь, любить не сможешь, возьми волосы…

Федя еще раз быстро оглядел всю площадь и, убедившись, что Петьки все равно нигде не видать, решительно подхватил на одно плечо свой легкий рюкзачок и Петькину сумку — Сашин скарб вовсе ничего не весил, помещался в маленькой сумочке, и хозяин всегда носил ее с собой. Больше не обращая никакого внимания на гадалку, Федя быстро пошагал к зданию вокзала искать Сашу. А может, и Петька где-то там?

— Уродом станешь! — неслось ему вослед.

Глава IV. Злоключения Петьки

Петька решил поменять сразу сотню. А чего мелочиться? Крым входит в состав Украины, и валюта там украинская, и жить предстоит около двух недель — все равно менять рубли придется.

Меняла попался ему аккуратный и даже предусмотрительный, он сначала сам тщательно отсчитал положенную сумму в гривнах, а потом передал стопку меньших по размеру, чем российские рубли, бумажек в руки Петьки, чтобы и тот все проверил. Петька тоже пересчитал, убедился, что все точно, как в аптеке, только одна банкнота была мятой и немного надорванной. Петька покрутил ее в руках, но решил не придираться, отдал меняле свою сотню, тот быстро прощупал ее, посмотрел на свет и спрятал в карман. Петька уже было развернулся, чтобы бежать за мороженым.

— Стой, погоди, — вдруг остановил его за плечо меняла. — Там у тебя двадцатка рваная, давай поменяю на новую, а то неудобно перед гостями столицы Украины. Ты ведь из Москвы?

— Ага, — улыбаясь, обернулся Петька.

— Ваше «ага» где хошь узнаешь, — усмехнулся меняла. — Давай поменяю.

Он взял из рук Петьки всю пачку банкнот, которую тот не успел еще спрятать, быстро перелистал их и отыскал ту самую, что вызвала сомнение Петьки.