- Послушайте, сударыня, - начал было я, но она перебила:

   - И заботилась же я, г. начальник, о моем милом котике! Я не только внимательно следила за его желудком, но и стремилась предугадывать все его желания.

   Дама опять заплакала.

   - Так, может, его никто и не крал? - сказал я, сдерживая улыбку. - А он просто покинул вас и бродит сейчас где-нибудь по крышам. Не забывайте, сударыня, ведь март месяц!

   Моя собеседница презрительно на меня поглядела и, пожав плечами, сухо, но с достоинством промолвила:

   - Мой Альфред никогда подобной подлости не сделал бы.

   Я нажал кнопку и вызвал в кабинет агента Никифорова.

   При Московской сыскной полиции имелся так называемый летучий отряд из 40 примерно человек. В него входили специалисты по разным отраслям розыска. В нем имелись: лошадники, коровники, собачники и кошатники, магазинщики и театралы, - названия, происходящие от сферы их деятельности. Для читателя такое подразделение покажется, быть может, и странным, между тем оно необходимо, так как, во-первых, кражи резко отличаются друг от друга способами их выполнения, а во-вторых, места сбыта ворованного различны. Следовательно, весьма важно иметь постоянных агентов, специализирующихся каждый в своей области.

   Вызванный мною Никифоров был кошатником и собачником и проявлял недюжинные способности в своем деле. Словно сама природа создала его для этого амплуа. Даже в его внешности было что-то собачье: сильно вывернутые ноги, как у таксы, манера склонять голову набок, прислушиваясь, и способность при волнении заметно шевелить ушами.

   Описав приметы пропавшего кота, я приказал Никифорову, особенно на этот раз, постараться.

   После долгих слез, заклинаний и мольбы дама, наконец, отпустила мою душу на покаяние, и, вернувшись домой, я, утомленный, крепко заснул.

   Во сне я видел Альфреда. На следующее утро, едва усевшись в своем кабинете, я был отревожен Никифоровым, вошедшим ко мне с большим узлом.

   Альфред был найден!

   Когда я на письменном столе развязал узел, то в нем оказался действительно очаровательный сибирский кот, каковой, изогнув колесом затекшую спину, принялся разевать розовый ротик и беззвучно мяукать.

   - Куда прикажете его деть? - спросил Никифоров.

   - Да посадите пока в свободную камеру, но не забудьте закрыть окно.

   - Слушаю, г. начальник.

   Я позвонил даме по телефону, прося явиться за найденным Альфредом. В трубку я услышал лишь задушевный крик.

   Через четверть часа она примчалась на автомобиле и, сияющая, ворвалась ко мне в кабинет.

   - О, благодарю, благодарю вас, господин начальник!... Недаром же я обратилась именно к вам! Я знала, что нет для вас невозможного. Неужели, неужели же мой Альфред найден?! - и она крепко потрясла мне руку. - Но где же он?

   - Сейчас вам его принесут. Он посажен в камеру.

   - О!... В камеру!... Господин начальник!... - укоризненно протянула она.

   - Не мог же я его хранить на сердце, сударыня?!

   - Конечно, ну, а все-таки!...

   Трудно описать дикую радость ее, когда появился Никифоров, любовно неся в руках Альфреда. Слезы умиления, безумные поцелуи, тискание, прижимание к сердцу. Альфред тут же проявил свой недюжинный ум и явно признал хозяйку.

   - Г. начальник, разрешите мне поблагодарить вашего дорогого, милого, симпатичного Никифорова?

   - Пожалуйста, сударыня, я ничего не имею.