Мною было отдано следующее распоряжение: лишь только я тремя долгими звонками позвоню из своего кабинета в дежурную комнату, дежурный чиновник немедленно должен броситься к одному из свободных телефонов и тотчас же справиться на центральной станции о номере, разговаривающем в данный момент с начальником сыскной полиции. В это же время на другого чиновника возлагалась задача раскрыть имеющийся при полиции порядковый регистратор телефонных номеров с указаниями против каждого номера адреса абонента. Третий же чиновник с двумя агентами должен будет в это время одеваться и, получив адрес от первых двух, немедленно мчаться на дежурном автомобиле к указанному месту.

   Двое суток мы ждали Васькиного звонка. Наконец, на третий день меня кто-то вызвал по телефону, и, подойдя к аппарату, я услышал Васькин голос. Держа трубку в правой руке, левой я нажал электрическую кнопку на письменном столе и дал три долгих звонка.

   Теперь вся задача сводилась к тому, чтобы в течение известного времени занять Ваську достаточно интересным для него разговором, не возбуждая при этом его подозрения.

   Васька начал, как всегда:

   - Я обещался позвонить вам, господин начальник, вот и звоню.

   - Скажи, Васька, а как ты не боишься мне звонить? Вдруг я узнаю, откуда ты звонишь и по номеру телефона открою твое местожительство.

   Васька выразительно свистнул:

   - Не на такого напали. Что я за дурак, что стану звонить вам от родных или знакомых. В Москве, слава те Господи, телефонов в любом подъезде, а Москва-матушка велика. Подите-ка, ищите!...

   - Да ты, я вижу, Васька, башковит!

   - Ничего-с, Господь головой нас не обидел. А ночью нынче мы опять поработали, на Мясницкой. Чай, слышали? Да только взяли самую малость!

   - Нашел чем хвастать! Великое дело, подумаешь! А вот слышал ты, что этой же ночью было на Тверской?

   - Нет, не слыхал, а что, господин начальник? - и в голосе Васьки зазвучало любопытство.

   - То-то и оно, что ты, Васька, на мелочи размениваешься, а настоящего дела и не видишь!

   - Да что же такое? Скажите ж!

   - А то, что на Тверской ювелирный магазин дочиста обобрали.

   - Да ну-у?!

   - Вот тебе и да ну-у...

   - И много взяли, господин начальник?

   - Да, говорят, тысяч на триста.

   - Ишь, черти... - И в голосе Васьки послышалась зависть.

   - А как ты полагаешь, Васька, чьих рук дело?

   Васька подумал и сказал:

   - Не кто другой, как Сережка Кривой.

   - А кто это Сережка Кривой?

   - Неужто не знаете? Да что с Танькой Рябой хороводится.

   - Таньку Рябую знаю.

   - Ну, вот, они вместях и орудуют.

   - А давно ты видел Сережку Кривого?

   - Да с неделю, пожалуй, будет.

   - Послушай, Васька, ты бы узнал мне, где теперь Сережка; зато когда и попадешься, так я тебе твоей услуги не забуду и всякое снисхождение сделаю.

   - А и впрямь, не поискать ли? - задумчиво сказал Васька, но потом добавил: - А только не найтить!

   - Почему же?

   - Да вы, господин начальник, говорите, триста тысяч, разве при таких деньгах он останется в Москве? Поди, теперь и след его простыл!...

   Васька хотел еще что-то добавить, но вдруг как-то вскрикнул, трубка защелкала у меня в ухе, и я понял, что Васька пойман.

   Через четверть часа он уже был у меня в кабинете.

   - Ну, что, Васька, чья взяла? Кто кого перехитрил?

   - Да уж ловко сделано, слова не скажу, господин начальник!

   Васька почесал в затылке, помялся и неуверенно сказал:

   - А позвольте вас спросить насчет 300 тысяч, это вы зря, для обману говорили?

   - Конечно, для обмана.