- Зачем же дело стало? Поговорим в лучшем виде!

   И, обратясь к своему "пансиону", она весело крикнула:

   - Эй, детки, забирайте коробку конфект, да и марш подальше, а ежели какая из вас понадобится - позову!

   Девочки, забрав конфеты, гурьбой высыпали из комнаты. Знаменская, пытаясь придать некоторую серьезность своему пьяному лицу, встала, нетвердой походкой прошла к дверям, плотно закрыла их и, вернувшись к столу, села:

   - Я слушаю вас. Что скажете, Николай Александрович? - деловито заговорила она.

   - А вот что я вам скажу, любезная Марья Ивановна: я, конечно, не без приятности провел время с вашим выводком, но только все это не то: и водку-то они хлещут, и подмазаны изрядно, а я, знаете ли, человек избалованный, всяких видов в жизни навидался, вкус у меня тонкий и первой попавшейся юбкой меня не прельстишь.

   - Так, - сказала портниха, - понимаю. Вас, стало быть, на "ландыш" потянуло.

   - Вот именно! Вот именно!

   - Ну что ж, опишите ваш вкус, может, и найдем.

   Покачав головой, я ответил:

   - Просто не знаю, как и описать, дело нелегкое. - Подумав, я продолжал: - Найдите вы мне, Марья Ивановна, этакую блондиночку лет 15, с фарфоровым личиком, льняными волосами, точеными ручками и ножками, с эдакими большими синими глазами и чтобы в глазах этих была постоянная жемчужная слеза. Покажешь ей палец - она плачет, покажешь ей два - рыдает, а главное, чтобы по внешнему виду была бы ангелом чистоты и непорочности, - продолжал я, все более увлекаясь, - но, вы понимаете, дорогая моя, что ангелом небесным она должна быть лишь по виду, на самом же деле в ней должен дремать никем не разбуженный еще темперамент гетеры, Мессалины, ну, словом, посмотришь на нее, и дух захватывает.

   И, закатив глаза, я, симулируя экстаз, судорожно скомкал левой рукой скатерть, правой ущипнул Знаменскую выше локтя, одновременно лягнув ее пребольно под столом.

   - Ой, да что вы! Никак, меня за ангела принимаете? - взвизгнула она, но, быстро успокоившись, заявила: - Хоть заказ ваш не из легких, но понятный. А то иной раз среди вашего брата такие привередники попадаются, что не дай ты, Господи! - И, опрокинув еще один стакан залпом, она продолжала: - Вот месяца Два тому назад пристал ко мне эдакий ядовитый слюнявый старикашка: достань да достань ему хроменькую, да еще со стоном...

   - То есть как это так? - удивился я.

   - Да так, говорит, пусть себе хромает и стонет, хромает и стонет. Ну что ж, думаю, мне наплевать - пусть стонет. По дыскала я ему нужную - у ней от природы одна нога покороче другой, - ну, конечно, предупредила ее насчет стенания: устроили смотрины, оглядел ее со всех сторон мой старик да и забраковал: хоть она и хроменькая, а хромает не по-настоящему, как-то, говорит, ногу волочит, а настоящего приседания в ней нет, опять же турнюром не вышла.

   Я перебил ее и спросил:

   - Ну так как же, Марья Ивановна, состряпаете вы мне это дело?

   - Отчего же, - говорит, - можно, ежели на расходы не поскупитесь.

   - А сколько вы с меня возьмете?

   Она с минуту подумала:

   - Хлопот тут немало предстоит. Опять же и риску много. Ведь в случае чего тут и каторгой пахнет. Одним словом, возьму с вас - 500 целковых, меньше ни гроша. Это, так сказать, моя часть. Окромя этих денег, конечно, придется уплатить и "ангелу".