С растущим недоумением я наблюдал, как они выволокли из кузова толстенную трубу угрожающего вида, с натугой взвалили ее на плечи и, матерясь, потащили через сад. По дороге они раздавили пару моих светильников, я хотел было возмутиться, но тупое зево трубы уже нацелилось на крохотный росток.

Огненный факел гигантским языком лизнул землю, опалил решетку забора. Запахло озоном.

– Что это?! – завопил я от неожиданности.

– Огнемет, – лаконично пояснил главарь. И только тут до меня дошло, что эти парни отнюдь не из «Гринуолд индастриз», а самая что ни на есть бригада чистильщиков!

Я уже привык к его немногословности и подумал было, что этим ответ и ограничится. Однако я ошибся.

– Не бойтесь, завтра приедет спецкоманда, для подстраховки пройдутся еще и жестким излучением. Метра на полтора вглубь ничего не выживет. Потом, правда, пару месяцев к очищенной зоне лучше не подходить. Радиация.

– Так, выходит, этот зеленый пучок – генетический брак? – ошарашенно спросил я, подавленный перспективами. Как-то не улыбалось иметь в собственном саду клумбу с радиоактивной землей.

– Что? Господь с вами, какой брак! Это обычный побег.

На мгновение я даже дар речи потерял. И он так спокойно об этом говорит?!

– Побег? Из него что, могло вырасти дерево?!

– Ну, дерево, вряд ли, так, кустик какой-нибудь. Хотя не исключено, что и дерево.

– Но как же?.. Зачем вы его уничтожили? Ведь его можно было вырастить, получить семена и насадить еще много деревьев!!

Главарь чистильщиков пристально посмотрел мне в глаза, положил руку на плечо:

– Дорогой мой! Зачем нам деревья? Нам людей девать некуда!

Высшая мера

– …рассмотрев материалы данного дела, чрезвычайная коллегия Право суда Федерации постановила: признать подсудимого Яна Марию Горовитца виновным по следующим статьям Единого кодекса – 217 й, «незаконное вторжение в частную собственность», 349 й, «создание угрозы жизни гражданину Федерации», и 352 й, «покушение на убийство первой степени». Подсудимый приговаривается…

Эффектная пауза.

Напряжение в зале суда достигло предела. Время застыло вместе с молотком секретаря. Ни единого движения и почти полная тишина, словно все одновременно затаили дыхание. Лишь чуть слышно гудят кондиционеры.

– …к высшей мере наказания! Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Управлению наказаний привести приговор в исполнение в течение девяноста шести часов.

Бум!

– Дело закрыто.

Молоток все-таки упал, заставив вздрогнуть почти всех. И вместе с ним рухнул на скамью осужденный – теперь уже не подсудимый, а осужденный, – закрыл лицо руками и что-то невнятно забормотал. Многим в зале показалось – молился…

– Ну, и что же вам от меня нужно?

– О, господин директор, ничего такого сверх… вы меня понимаете? Уже пять лет как введен Единый кодекс, в свое время он подавался как самый гуманный. С тех пор к высшей мере приговаривали, дайте-ка посмотреть… – Репортер сверился с записями, – … девятнадцать раз. Дальнейшая судьба осужденных никому не известна: где они, что с ними, как выглядит место исполнения приговора? Этот ваш Изолятор… Граждане Федерации имеют право знать, вы не находите, господин директор? Зрители нашего канала будут удовлетворены, если вы просто…

– У вас, головизионщиков, всё просто. Запаянные карточки «пресса», осветители, камеры, рыскающие из стороны в сторону… а потом в эфир выходит такой материал, что наверху за голову хватаются…

– Мы всё понимаем, господин директор! И ни в коем случае не собираемся выпускать сырой материал, без вашего одобрения.