Много нулей в чеке и красноречие Шифу сделали свое дело: Ян поверил.

Выходит, зря? Высшую меру не хотите, мистер Горовитц? Он застонал от мысли, что Шифу сейчас там, на свободе, спокойно живет, пожимает руки, посещает светские рауты, разъезжает везде в шикарной спортивной «Ибаяси». Собака, проклятая узкоглазая собака!! Купил же, как мальчишку! За пачку леденцов!

С ожесточением пнув ни в чем не повинный стол, Ян вернулся в кабинет. Плюхнулся в кресло, взял со стола какой-то глянцевый еженедельник, пролистал бездумно. Снова всплыл в памяти суд, последние мгновения перед приговором. Он тогда так перепугался, что, когда услышал вердикт суда, успокоился – отлегло. Худшие подозрения подтвердились. Но они с Шифу обдумали и этот вариант. Ян тогда спросил его, уверен ли уважаемый Шифу в своих силах? А если федералы все-таки решат одарить незаконного эвтанатора по полной программе? Чтобы запугать остальных. Что тогда? Как быть ему, Яну, если судья впаяет Изолятор?

– Изолятор? – переспросил Тамаоки-младший, на мгновение задумался. – Не стоит волноваться. Высшую меру присуждают очень редко, и у вас, Йана-сан, почти нет шансов поселиться под землей. – Шифу широко улыбнулся, приглашая разделить шутку. Ян ответил кислой гримасой. – А если такое случится… поверьте, я найду способ справиться и с этой проблемой. Когда за моей спиной будет вся мощь и деньги «Тамаоки индастриз», я смогу менять законы по своему усмотрению. Или вы думаете, что у меня не хватит средств развернуть в прессе шумиху против Единого кодекса и через год-два свалить его?

Так что Яну оставалось только надеяться. И молчать. Недвусмысленные намеки от Шифу адвокат передал ему еще при первой встрече. Держи, мол, язык за зубами и всё будет хорошо. А если проболтаешься – что ж, подсудимые, бывает, лезут в петлю за день до приговора. От страха и неопределенности. Или от раскаяния. А ему, Шифу, совсем бы этого не хотелось.

Осторожный Тамаоки, понятное дело, сам на процессе не появился – не хотел привлекать внимания. Но тюремная обслуга относилась к Яну со всем возможным почтением: кормили его отдельно, по специальному рациону и даже установили в камере головизор. За всем этим ощущалась некая незримая, но несомненно могущественная рука.

Что ж, может, она и сюда дотянется? Кто знает…

Только бы подействовал препарат. Прибывшие с федералами медики откачали старика, снова подключили к системе, не заметив изменившегося состава крови. Месяц, максимум два изношенное старое сердце еще сможет сопротивляться, не больше. Если, конечно, всё правильно рассчитано.

Ян встряхнулся – от этих бесконечных причитаний и надежд свихнуться можно! Расслабься, парень! Вдохни глубже!

Не сразу и не с первых минут, но, к своему удивлению, Ян понемногу успокоился. Им даже овладела какая-то апатия.

Первый день в Изоляторе набирал обороты, и он даже находил некое извращенное удовольствие в том, чтобы подчиняться распланированной роботами программе. Он со вкусом пообедал – оладьи с манговым джемом были очень ничего, Ян даже облизал ложку, как в детстве. Потом завалился на кровать и решил посмотреть головизор, но многие программы оказались почему-то недоступны. Спорт, путешествия, научно-популярные фильмы – вот и весь выбор. Смотреть на цепочку альпинистов, с маниакальным упорством ползущих вверх по склону горы, не хотелось. Ян переключил канал, потом еще и еще.

Морской курорт, футбол, марсианские экспедиции, проповедь, снова футбол, стадо китов, вулканы… Каждый раз откуда-то изнутри его неотступно колола маленькими иголочками до дрожи отвратительная мысль:

«Парень, ты же ничего из этого больше не увидищь! Никогда! Не посидишь на трибунах «Олимпик-арены», не придешь в церковь, не кинешь доску в прибой Вайкики, не купишь в киоске «Нэйшнл Джиографик», чтобы полюбоваться на тех же китов!»

Жаль до смерти, до слез… Впрочем, «Нэйшнл» есть на столе, в кабинете.