– Мы всё понимаем, господин директор! И ни в коем случае не собираемся выпускать сырой материал, без вашего одобрения. Зато – представьте! – какой это будет наглядный пример для тех, кто уже сейчас готовится совершить подобное преступление! В случае с Горовитцем жертва выжила, а если в следующий раз реанимационная бригада просто не успеет? Что тогда? Подумайте, сколько жизней мы с вами можем спасти одной только получасовой передачей!

– Если вы мне скажете, что и слово «рейтинг» для вас и канала «Ай-Джи-Ви» ничего не значит, я тут же расплачусь от умиления! – Неприкрытый сарказм в голосе директора на мгновение сбил репортера с толку.

– Не буду спорить, – смущенно ответил он. – Это тоже немаловажно. Выходит, что интерес есть у всех – и у нашего канала, и у вас лично, и у всей системы правосудия Федерации.

– Ладно, я организую вашей команде просмотр… два-три человека, не больше. Вы сами, оператор, осветитель. Хватит? Или кто-то еще нужен?

Щедрое предложение воодушевило репортера. Он разулыбался:

– Что вы, троих более чем достаточно! Я вам так благодарен! И нам что, – разрешат снимать прямо в Изоляторе? Это было бы просто великолепно!

– Нет. Изолятор потому так и называется: он изолирован от внешнего мира. Никто, понимаете, никто не может проникнуть к осужденному. Но не отчаивайтесь. Внутри там кругом камеры и датчики. Запись идет постоянно. Мы продемонстрируем вам кое-какой материал, а вы уже сами будете отбирать нужное, возьмете интервью у наблюдателей из контрольной группы. Согласны?

– Спасибо, господин директор. Спасибо. Даже не знаю, как вас благодарить!

– Будьте готовы дня через три. С вами свяжутся из моего секретариата. А сейчас – не смею больше задерживать. Рад был познакомиться.

День первый

В первые мгновения после того, как за спиной захлопнулся люк Изолятора и приглушенно зашипели с ТОЙ стороны сварочные иглы, Яном овладела апатия. Он бессильно сполз по стене на пол, помотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение.

Ян никак не мог поверить: неужели – правда? Все оставшиеся двадцать, тридцать, сорок лет – сколько там ему отмерено? – предстоит провести вот в этих четырех стенах? В недоступном никому и ничему бункере глубоко под землей. Еще в камере Яну выдали, как того требует Кодекс, ознакомительный буклет – глубина залегания, общая площадь, жилая площадь, продуктивность воздухоочистительной системы в кубометрах – но он не вчитывался… Не до того было.

Щель за спиной в последний раз брызнула снопом синеватых искр и погасла. Всё. Теперь он точно один. Он сам, осужденный Ян Горовитц, да роботы обслуги – вот и все обитатели Изолятора на многие годы вперед.

И зачем только он согласился! Сучий подонок Шифу подловил Яна в тот момент, когда ему очень нужны были деньги, и предложил неплохо подзаработать. Да, Шифу многое знал о прошлом Яна. О членстве в Лиге частных эвтанаторов, о кое-каких очень конфиденциальных и не совсем законных уколах по просьбе пациентов, об этом проклятом увольнении, когда начбез клиники сопоставил график дежурств Яна и список неожиданно ушедших из жизни неизлечимо больных.

Работу Ян потерял, вылетел с «волчьим билетом» и к моменту появления Шифу готов был, в общем, на всё. На том и попался. Наверняка люди Шифу специально выискивали такого, как Ян, теперь-то он понимал, но тогда ему польстило, что сам Тамаоки снизошел для беседы с простым кардиологом.