Лукьен подумал минутку. Был ли Акила великим королем? Пожалуй, великим гуманистом — это да, но правил он Лиирией слишком короткий срок, чтобы зваться великим правителем.

— Про Акилу нет историй. Я знаю его всю жизнь, но не могу вспомнить ни одной.

— Так это и есть история, — не согласилась с ним Кахра. — Вы и он, вместе. Если вы знаете его всю жизнь, тогда это и его история, и ваша. Расскажите ее нам. Это поможет скоротать время.

Лукьен согласился. Он поведал об Акиле, о том, как тот стал добрым человеком, видящим Лиирию широким взором, человеком мира и справедливости. Рассказал про встречу на улицах Кота. Кахра и ее сестры слушали, как зачарованные, о том, как Лукьен рос в Лайонкипе и стал стражем при короле Балаке, братом Акиле, как они вместе учились в военной школе. Лукьен похвастался солдатскими подвигами. Оценки у него были почти такие же, как у Трагера, но он был лучшим солдатом в бою, вот почему сейчас он капитан королевских гвардейцев. Кахра улыбнулась, но позволила Лукьену продолжать, и почти целый час он развлекал их сказками о войне и солдатской доле, о дружбе с Акилой, порой бурной, но не уставал повторять, что они действительно, действительно очень любят друг друга.

— Как братья, понимаете, — делал упор Лукьен, понимая, что не в его интересах разъяснять болезненные детали. Кахра слушала и казалась заинтригованной, но будто что-то подозревала, хотя и не проронила ни слова. Лукьен перешел к той части истории, когда умер король Балак, оставив трон Акиле. Рассказал про Риик, про то, как Акила решил заключить с ним мир, как тепло их принял король Карис, несмотря на годы войны. Наконец, упомянул про Кассандру.

— Ах, значит, у вашего короля есть женщина, — заключила Кахра. — Расскажите нам про нее. Она красива?

— О, да, — мягко проговорил Лукьен.

Глаза девушки сузились.

— Королева для вас означает нечто особенное.

— Почему вы так решили?

— Ваш голос. Он изменился, когда вы заговорили о ней. — Кахра смотрела на свои босые ноги. — Простите меня. Вы не хотите о ней говорить…

— Нет. Я вовсе не это имел в виду. Все дело в том, что королева Кассандра очень больна. Может умереть. Я беспокоюсь о ней, вот и все. Беспокоюсь об Акиле.

— Да, это понятно. Вы часто думаете о них. Оба они много значат для вас.

Лукьен усмехнулся.

— Вам бы быть прорицательницей, Кахра. — Но потом вздохнул: — Не хочу больше говорить о Лиирии. Теперь ваша очередь. Расскажите о Джадоре.

— Вы уже скоро увидите Джадор.

— Так подготовьте меня. Какой он?

Девушка немного подумала:

— Он красивый.

— Как Ганджор?

— Нет, Ганджор грязный. Джадор чистый и прекрасный. Весь белый.

— Но как же они живут в пустыне? — поинтересовался Лукьен. — Ганджор находится возле реки Агора. А где берут воду жители Джадора?

— В Джадоре есть река. Она течет с гор. И сам Джадор — не в пустыне. С него начинается новый мир.

— Новый мир? Значит, за пустыней есть нечто большее, чем Джадор?

Кахра отвела взгляд, как будто пойманная врасплох.

— Всегда есть что-то большее, — уклончиво проговорила она.

— Что же за Джадором?

— Я сказала вам: горы.

— А за горами? Там что-то есть?

Кахра пожала плечами.

— Я не знаю. Никогда там не была.

Лукьен был готов поклясться: девушка что-то скрывает.

— Но у вас должны быть идеи по поводу этого. Есть ли страны за Джадором? Еще люди, похожие на них?

— За горами должны быть люди, — подтвердила Кахра.