— И вправду, Ралави, спасибо тебе, — поблагодарил Кадар. Прошло много месяцев с последнего визита Эла-даз, и он жаждал увидеться с нею. — Она одна?

— Великан прибыл с нею.

— Как всегда. Еще кто-нибудь?

— Она прихватила двоих молодых.

Кадар улыбнулся. Хорошо, когда Эла-даз приводит с собой молодняк. Приятно наблюдать молодую поросль Гримхольда. Тогда и в его жизни прибавляется смысла.

— Пойдем же, — позвал он Ралави. — Не будем заставлять ее ждать.

Забыв о ванне, Кадар направил Истиках к городу, стремясь поскорее увидеться со старинной подругой. Хотя они были в пути не один час, Истиках словно бы и не устала вовсе и легко несла хозяина домой. Ралави и его крил держались немного поодаль, резво двигаясь по пустыне. По пути Кадар рассказал про встречу с рассом и о подвигах — своем и Истиках. Ралави слушал, качая головой, и каган понимал: друг не очень-то одобряет его поступок.

— Ты ищешь смерти, — изрек Ралави, когда они уже подъезжали к городу. — Вот в чем дело.

Кадар не отвечал. Они уже въезжали на территорию дворца. Ворота, которые возвели после гибели Джитендры, открыли при его приближении: двое часовых стояли на страже. Подъехав, Кадар расспросил часовых об Эла-даз. Она ждет его в орокко, отвечали стражники.

Ждет его. Кадар усмехнулся, вспомнив об ее ангельском терпении. Он спешился и попросил Ралави позаботиться об Истиках, а сам двинулся к орокко, на ходу разматывая повязку. Он не мог себе позволить встретиться с другом с закрытым лицом. Она другого племени, но понимает их обычаи. А самое главное то, что Кадар уважает ее. Они друзья вот уже не одно десятилетие.

Орокко находилось с той стороны дворца, которая обращена к горам. Это был величественный архитектурный ансамбль с множеством арок и колонн: здесь они поклонялись Вала. Каждый визит во дворец Эла-даз неизменно начинала с орокко. Едва войдя в зал, Кадар услышал звук шагов, раздававшихся по гулким плитам и отдававшихся эхом. Полы и потолки были выложены красивейшей мозаикой. Помещение поражало размерами, так что Кадар не вдруг смог обнаружить в нем Эла-даз. Но вот он услышал ее нежный голосок. Он пошел на звук и увидел ее — вместе с юнцами, которых она привела. Мальчик и девочка, с первого взгляда — близнецы, и у обоих — костыли, чтобы можно было передвигаться на искалеченных ногах. На спине у мальчика имелся к тому же уродливый горб. Кадару дети показались не старше восьми лет.

Эла-даз, наоборот, выглядела абсолютно без возраста. Сказывалось действие амулета. Поодаль стоял Трог, ее телохранитель. Он первым заметил Кадара между колонн, но ничем не выдал его хозяйке. Кадар послал гиганту благодарную улыбку, радуясь, что может немного понаблюдать за Эла-даз. Рукава ее чудесного разноцветного плаща так и вспыхивали искрами, когда она указывала на различные архитектурные детали орокко, эльфийское личико озаряла широкая улыбка. Эла-даз всегда с гордостью знакомила ребят с орокко. И всегда повторяла, что это — лишь первое из ожидающих их чудес.

Эла-даз, или Миникин, как ее звали по ту сторону пустыни, с улыбкой повернулась к Кадару. Он выступил из-за колонны и приветствовал ее.

— Обнаружен, — рассмеялся он, говоря на ее языке. — Когда ты меня увидела?

— Я услышала тебя несколько секунд назад, — отвечала маленькая женщина. Она обвила руками малышей. — Каган Кадар, это Гендель и Кейр, из Каны.

— Брат и сестра? — спросил Кадар.

Эла-даз кивнула.

— Их родители умерли. О них некому стало заботиться. Я нашла их на улице.