Пролетев над ручьем, грузовик уткнулся в противоположный берег. Передние колеса с треском врезались в камень, и машина, закувыркавшись, пролетела прямо над скаутами на волне из воды и пепла. Водитель вылетел с градом стеклянных осколков из остатков кабины. Удивительно, но орк был еще жив. Он пополз по грязи в сторону Наамана, безуспешно пытаясь застрелить его из пустого пистолета.

— Убей его! — велел скаут-сержант.

Гетан вскинул снайперскую винтовку и выстрелил в левый глаз раненого орка. Тварь забилась в конвульсиях, когда пуля вошла в череп, выпустив токсины в кровь пришельца.

Грохот выстрела послышался и со стороны фургона. Через мгновение снаряд взорвался в центре эскадрона Аквилы. Нааман увидел, как два мотоцикла взлетели на воздух, а осколки брони и двигателей разметало во все стороны. Останки космодесантников и обломки машин рухнули на горящую траву, источая жирные клубы дыма.

— Пора выдвигаться, — сказал Нааман Гетану, толкая его к берегу.

Вскарабкавшись, он увидел двух стрелков фургона, прицелившихся в скаута. На предупреждение времени не было, и пули прошили Гетана насквозь.

Скаут рухнул на землю, изо рта пошла кровавая пена. Нааман быстро взглянул на юного разведчика, оценивая, можно ли его спасти. Но у брата не было ни единого шанса. Если бы Гетану вживили имплантаты, его раны не стали бы фатальными, но он был еще слишком юн, и тело не выдержало сильных повреждений. Нааман выстрелил скауту в лоб, чтобы прекратить его страдания, и с яростным криком повернулся в сторону орков.

— Смерть ксеносам!

Его обуял праведный гнев; рассудок направлял ярость, превращая ее из дикого, неконтролируемого пламени в смертоносное оружие. Каждая пуля и каждая очередь, выпущенные из болтера сержанта, достигали своей цели.

Аквила и единственный выживший брат из его эскадрона объезжали фургон кругами, поливая броню болтерным огнем, но она оказалась слишком крепкой. Спрятавшегося за пушкой зеленокожего практически невозможно было достать, пока он палил по братьям Крыла Ворона. Однако его пули проходили мимо.

Аквила поравнялся с Нааманом и остановился, обратившись к нему через внешние динамики.

— Отправляйся к хребту Коф, брат, — произнес он. — Я передал предупреждение магистру Велиалу, но увиденное тобой гораздо ценнее моего доклада.

— Незачем возиться с этим фургоном, брат, — ответил Нааман. — Лучше уходи отсюда, пока можно. Моя жизнь — не стоит такой жертвы.

— Стоит, брат Нааман, — откликнулся Аквила. Он отсалютовал сержанту, хлопнув по груди кулаком. — Я делаю это не только ради тебя, но и ради информации в твоей голове. Десятая рота будет гордиться тобой, Нааман. Exulta nominus Imperialis. Я уверен, что не найдется более достойного примера для будущих Темных Ангелов, чем ты.

Прежде чем Нааман успел ответить, Аквила отпустил тормоза и унесся прочь. Последние слова скаута-сержанта потонули в реве двигателя. Два мотоциклиста понеслись навстречу орочьей своре, паля из болтеров и размахивая цепными мечами. Десантники врезались в строй зеленокожих, и завязалась битва. Когда меч спутника Аквилы вонзился в грудь орка и застрял там, космодесантник вылетел из седла. Окруженный зеленокожими, он сопротивлялся из последних сил, зарубив еще двух врагов; его старания прекратились, когда очередной снаряд из пушки фургона упал рядом, разорвав Темного Ангела и стоявших рядом орков на части.

Остались только Нааман, Аквила и фургон. Сержант Крыла Ворона поднял над головой цепной меч и понесся в сторону бронированной машины. Его мотоцикл врезался в правую гусеницу, полностью уничтожив и ее, и колеса. Сержанта выбросило вперед, и он, пролетев над кабиной, рухнул на заднюю часть машины. Мотоцикл взорвался, а Аквила, уцепившись за поручень одного из мест для пехоты, направился к кабине.