Скауты не были так одарены физически, и сила каждого чувства зависела от имплантатов и уровня подготовки. Кудин бежал так же легко, как Нааман; Рас и Келифон тяжело дышали, но держали темп; Тельдису и Гетану приходилось хуже всех: их лица покраснели, шаги стали короче, пот пропитал одежду. Но при всей усталости никто из скаутов не жаловался и не просил о передышке. Это было хорошим знаком, потому что воля к преодолению препятствий важна не меньше, чем способность тела переносить нагрузки.

Никто не разговаривал. Каждый следил за своим сектором, держа оружие наготове, но докладывать было не о чем. Казалось, они оторвались от орков на пару километров. Нааману не нравилась эта тишина, особенно молчание в передатчике. Хотя они еще не достигли зоны связи, скаут-сержант надеялся поймать хотя бы командную чистоту с хребта Коф, но ничего не слышал. Ему пришло в голову, что Аквила мог сделать что-нибудь безрассудное и нарваться на орков прежде, чем доставить предупреждение.

— Сержант!

Резкий голос Келифона нарушил размышления Наамана. Скаут, двигавшийся в хвосте отделения, остановился и вскинул к плечу снайперскую винтовку.

— Отделение, стоять! — рявкнул Нааман. — Продолжать наблюдение. Докладывай, скаут Келифон.

— Думаю, я слышал двигатель, сержант.

Нааман подошел к пригнувшемуся скауту.

— Ты слышал звук или нет? — спросил он.

— Я слышал, сержант, — уже увереннее ответил Келифон. — Позади нас.

— Дальность?

— Не знаю, сержант. Я вижу тепловой туман в том направлении. — Скаут указал в сторону впадины на равнине, которую они прошли несколько минут назад. Нааман снимал монокуляр с пояса, когда скаут заговорил вновь, и голос его был куда напряженнее: — Я их вижу! Три машины: два безбортовых грузовика и один бронированный боевой фургон. Ни мотоциклов, ни пехоты. Двигаются прямо на нас!

Нааман ничего не мог разглядеть без прибора, хоть зрение космодесантника было столь же острым в сумерках, как у обычного человека в полдень. Орки двигались с выключенными фарами. Охотились ли они на скаутов? Взгляд в монокуляр подтвердил слова Келифона: их нагоняли три орочьих машины, набитые зеленокожими.

Нааман огляделся в поисках лучшей позиции для обороны. Справа, в нескольких сотнях метров, виднелась группка невысоких деревьев, а слева, в тридцати метрах, гряду прорезал узкий поток. Деревья могли скрыть их от возможного наступления орков и замаскировать, но гибкие, переплетенные стволы и ветви были плохой преградой. Ручей по меньшей мере в метр глубиной, по берегам — заросли кустарника, но при этом он прямо на пути врагов. Нааман еще раз взглянул в монокуляр и убедился, что за тремя машинами не следовало подкрепление. Если скаутов обнаружат, им придется столкнуться только с тремя машинами и их кровожадным содержимым.

Захлопнув и убрав монокуляр, он принял решение.

— Все в ручей, дистанция четыре метра, снайперы спереди и сзади!

Быстро добравшись до речушки, скауты вошли в воду. Ширина потока была около трех метров, а глубина не доходила и до колен. Нааман повел воинов вверх по течению, туда, где вода, обогнув скалу, текла на юг, почти перпендикулярно маршруту орков.

— Мы не можем позволить врагу встать между нами и хребтом Коф, — сказал сержант скаутам. — Подождем, пока они проедут мимо, и нападем сзади. Если Свободное ополчение на гряде заметит нас, может выслать подкрепление.

Скауты кивнули, их глаза расширились, и адреналин заполнил тело.