Изменить размер шрифта - +
..
     Вырываясь из крепких сердитых рук, ослепший, оглохший, орал  мальчик на
всю баню, на весь  огород  и  даже дольше;  пробовал бежать, но  запнулся за
шайку, упал,  ушибся. Ругаясь, чиркая черствыми  сосцами грудей по  носу, по
щекам,  по губам, тетки  вертели,  бросали друг  дружке мальчика  и скребли,
скребли,  так больно скребли!  Отплевываясь от грудей еще брезгливей, чем от
мыла, сторонясь и везде натыкаясь все же  на них --  от  женщин в  бане куда
теснее, чем от мужчин! -- уже сломленно и  покинуто завывал мальчик,  ожидая
конца казни. В заключение его на приступок полка  завалили и давай охаживать
тем, про что бабка загадку складную сказывала: "В поле, в покате, в каменной
палате сидит  молодец,  играет в  щелкунец. Всех перебил и царю не спустил!"
Царю! А он что? Хлещите...
     В какой-то момент стало  легче дышать. Далеко-далеко вечерней мерцающей
звездой  возник огонек лампешки. Старшая  тетка обдала надоедного племяша  с
головы до ног  дряблой  водой, пахнущей  березовым листом,  приговаривая как
положено:  "С гуся вода, с лебедя вода, с малого  сиротки  худоба..."  И  от
присказки  у самой обмякла душа,  и она, черпая ладонью из старой, сожженной
по краям  кадки, еще и холодяночкой освежила  лицо  малому,  промыла  глаза,
примирительно воркуя:  "Вот и все! Вот и все!  Будет реветь-то, будет! А  то
услышат сороки-вороны и  унесут  тебя в лес, такого  чистого да  пригожего".
Мальчик успел лизнуть мокрую ладонь тетки, смочил спекшийся рот.
     Нутро бани  смутно  обозначалось. Литые тела девок  на ослизлом  полке,
бывшие как бы в куче, разделились, и не только груди, но и косматые головы у
них обнаружились под закоптелым потолком. Мальчик погрозил им кулаком: "У-у,
блядишшы!"
     Девки взвизгнули, ноги к потолку задрав,  и  принялись громко лупцевать
друг  дружку  вениками, бороться схватились,  упали с полка,  чуть лампу  не
погасили. На деревне  поговаривали, что девки любят прятаться в теплых банях
с парнями, а соперницы подпирают бани  кольями, учиняют посрамленье, на крик
сбегаются матери и принародно таскают девок за волосья,  те зарезанно вопят:
"Мамонька родимая, бес попутал! Разуменье мое слабое затмил..."
     Ввергнутый в пучину  обид,  ослабевший  от  банного  угара,  с болью  в
коленях  и в голове, уже оставленный и забытый всеми, хлюпая  носом, мальчик
отыскивал в глухом углу возле каменки свою одежонку. Свет все еще дробился в
его глазах, и девки на полке то подскакивали, то снова водворялись на место,
а мальчику  так было жалко себя, так жалко, что он махнул рукой на девок, не
злился уж на них, сил не было не только на зло, но и рубаху натянуть.
     Соседская  девка, к которой в открытую ходил жених, отведавшая сладкого
греха, но еще не познавшая бабьих  забот и печалей, главная потешница в бане
была, она-то и вытащила из  угла мальчика,  тренькнула пальцем по  гороховым
стручком торчащему его  петушку и удивленно вопросила:  "А чтой-то, девки, у
него туто-ка?  Какой такой занятный предмет?" Мгновенно переключаясь с  горя
на  веселье,  заранее  радуясь  потехе, мальчик  поспешил  сообщить все  еще
рвущимся от всхлипов голосом: "Та-ба-чо-ок!"
     "Табачо-о-ок?!  --  продолжала  представленье соседская девка.
Быстрый переход
Мы в Instagram