Ветер сменился — шерсть встала дыбом — и принес чудесный запах мяса. Кровь. Добыча, не моя, лежала под снегом. Близко. Голод разрывал желудок на части. Я встала, открыла пасть и втянула запахи в себя, как учил эдода.  Запах Большой кошки смешан с запахом крови. Страх схлестнулся с голодом. Запах Пантеры. Тлвдатси.  На мгновение промелькнула надежда. Тлвдатси. Эдода.  И тяжело задышала. Нет. Эдода  мертв. Его запах — жесткий обман памяти.

Благодаря охватившему меня горю я поняла, что это всего лишь сон. Осознание вытолкнуло меня из сна, сделав наблюдателем. «Что-то новое, — подумала я. — Не сон. Воспоминание». Меня охватило волнение. В этом сне-воспоминании я глубоко втянула в себя воздух. «Изучала запахи», —  сонно подумала другая часть меня. Якобсонов орган нужен всем животным, распознающим окружающий мир с помощью обоняния и феромонов.

Запах Большой кошки отличался, таил в себе опасность для рыжей рыси — для ви са.  Для меня.  Но Большая кошка исчезла. Я спрятала ее добычу. Проползла по снегу, часто останавливаясь, припадая к земле и прислушиваясь. Понюхала ветер. Она исчезла. Большая кошка оросила добычу.

Запах крови, замерзшей под снегом, усиливался. Голод когтями впивался в мою плоть, будто зверь, и требовал: съешь, съешь, съешь.  Добыча была спрятана под выступом бело-желтой скалы, кварцево-белой, как снег, с прожилками золота белого человека. Запах крови пробивался сквозь снег. Выпустив когти, я с силой разгребала его, высветленные луной комья летели в черную ночь.

Показалась замерзшая оленья туша, я разорвала ее копями и острыми зубами. Отчаянно и безрассудно поглощала кусок за куском. Кровь таяла и оставляла пятна на моей выстуженной шкуре, лапах и челюстях. Утолила голод. Он больше не терзал меня. Но я все равно продолжала набивать брюхо. С жадностью.

Что-то тяжелое вдавило меня в тушу. Когти впились в лопатки. Большая кошка.  Я попыталась бежать. Она подрала мне шкуру, и теперь пряный запах крови paзлился в ночи. Тлвдатси  взвизгнула. Перевернула меня ударом лапы, обнажив живот. Я подняла лапы, выпустила когти, вонзила их в ее морду. От нее сильно пахло детенышами, преждевременно появившимися на свет. Kaпли ее крови попали на меня. Клыки вонзились в мой живот. Разрывали его. Я полоснула ее когтями. Кровь перемешалась и теперь струилась вместе. Змея, похороненная в крови тлвдатси,  открылась мне. Боль пронзила сердце. Дыхание остановилось. Я умираю.

Нырнула в змею тлвдатси.  Глубоко. Глубоко. Увидела, в чем мы были похожи. А в чем нет. Я не могла быть Большой кошкой. Слишком мала. Погрузилась во тьму. Умирала. Последний раз сжала когти. Безнадежно. Неистово.

Лихорадочно вздрогнув, я попала внутрь змеи. Украла тело тлвдатси.  Не просто змею, жившую под ее шкурой. Я не только стала похожа на нее внешне, а покорила ее.  Украла тело. Украла душу.

Свет, холод и кровь взрывной волной пронеслись сквозь мое нутро. Тлвдатси  завопила от ярости, сражаясь со мной. Внутри меня. Нет-нет-нет-нет-нет-нет нет-нет-нет-нет.

Я поработила тлвдатси.  Сделала ее своей. Впихнула свою память в ее шкуру. Вместе с ней.

Я-мы катались по снегу. Тяжело дыша. Мир переменился, содрогнулся, затрещал. Я боролась за возможность приручить ее. Голод заставил меня-ее подняться. Я-мы ели ее добычу. Мою добычу. Тлвдатси  выла и неистовствовала.