Набив брюхо, я остановилась. Насытилась. И стала большой.  Пантера сжалась внутри тлвдатси  со мной. Наблюдала. «Котята»,  — потребовала она. Показала мне тропинку к ее-нашему логову. Запахи, ориентиры, помеченные места — наши-ее, ее-наши. Прошла рядом со следом, отпечатками волчьих лап, скрывая свои слезы за его отпечатками. Скоро придется убить волка. Опасно для детенышей.

Котята кричали от голода, присвистывали и вопили. Сипло пищали. Звериный запах привел меня-ее в логово, низкую пещеру в скале с расширяющимся проходом, достаточным для того, чтобы проползти внутрь, в тьму земли, в пещеру. Ветер нанес целую кучу листьев. Хорошее логово. Я-мы погладили, облизали и обнюхали Котят. Очень маленькие. Из маленьких открытых пастей пахнет молоком. Я-мы устроились с ними рядом, чистили лапы. Детеныши дергали меня-нас, их беспокоили молочные зубы. Но во время кормления неприятные ощущения отступали. Язык, история и память исчезли. Похоронены. Так родился Зверь.

Вздрогнув, я проснулась. Вся в поту, сердце колотилось скачкообразно, как падающий молот. «Черт! Что это было?» Но я знала. Я знала.  Это воспоминание о моем собственном прошлом. Это воспоминание о том, как Пантера и я оказались вместе внутри меня. Я украла ее тело и очутилась с ее душой в собственном теле.

Глубоко внутри я слышала тяжелое дыхание Зверя. Я познала ее злость, похожую на застаревшую и дочистa обглоданную кость без мозга, без сердцевины. Ничего, кроме памяти.

— Боже мой, — прошептала я, — что я наделала?

Но ни Бог, ни Пантера мне не ответили. Это произошло по ту сторону жизни скинуокера. Я знала это, не зная, откуда я это знаю. Я сотворила наистрашнейшее зло. Украла тело живого существа. Пантера назвала меня пожирателем печени.

Я вылезла из постели с мокрыми скомканными простынями, сняла их, застлала новое белье, а мокрое бросила в угол. Чтобы избавиться от резкого запаха пота, приняла душ: долго стояла под водой, как будто она могла очистить меня. Измученная, снова забралась в кровать, натянула сверху простыню и покрывало. Черная магия. Я использовала черную магию.

ГЛАВА 15

В чем мать родила

Я проснулась от пронзительных криков. Крик за криком. Это женщины. В ужасе. Девочки Кейти.

Я еще не проснулась как следует, но уже подскочила и побежала. На ходу вытаскивала из шкафа оружие и кресты. Сняла с крючка висевший на ремне дробовик. Нулей пронеслась по дому, выскочила наружу в предрассветное утро. Накинула кресты на шею, воткнула колышки в волосы. Не сбавляя шага, перемахнула через стену, оцарапав ноги о кирпич.

— Черт! — пробормотала я. По-прежнему в чем мать родила. Беспокоиться об этом буду позже. Если останусь в живых.

Задняя дверь дома Кейти была открыта нараспашку и сорвана с петель. Я остановилась и осмотрела дверь: на дереве остались следы когтей. Сложный запах окутал ее густым слоем, отвратительнейшая вонь разлагающегося тела перебивала все другие составляющие. Если то, что я поняла длинной прошлой ночью, — правда, ему нужно было заправиться. Безумец. Пожиратель печени.  Пантера рассвирепела и зарычала.

Я только что проверила магазин, но руки сами стали ощупывать механизмы. Убедившись, что все в порядке, прижала приклад к плечу и двинулась в дом, осторожно ставя каждую ногу на пол, прежде чем перенести на нее вес тела. При каждом шаге волосы легко ласкали спину. Легкие болели. После бешеного забега я старалась дышать тихо, не могла вдохнуть полной грудью; сердце, пытаясь прийти в норму, не могло восстановить правильный ритм.

Лампы в канделябрах отбрасывали приглушенный свет: яркость специально убавили на ночь.