– Это неправильно. Меняя ситуации во снах, ты еще больше увиливаешь от реальности, не принимаешь ее такой, какая она есть, – мудро заметила девочка.

– Значит, мне нужно принять произошедшее? Смерть отца? – спросила Анна, чувствуя, как что-то внутри нее начинает меняться.

– В том числе… – кивнула маленькая наставница.

Анна резко повернулась и начала осматривать стены своей детской комнаты. Может быть, здесь были какие-то надписи или намеки, которые она упустила? Но розовые стены были безупречно отделаны, мельчайшая трещина или пятнышко были исключены. Обои с изображением маленьких принцесс и замков выглядели так же, как в ее детстве.

– Холодно, – посмеялась маленькая Анна и сделала глубокий вдох, чтобы ее взрослая версия обязательно его услышала. – Совсем холодно.

Девушка подошла к своим детским рисункам, развешанным по всей комнате, и стала их внимательнее рассматривать. Здесь были изображения ее семьи, домика с садом, радуги и солнышка.

– Теплее, – подметила девочка, наблюдая за действиями старшей версии.

– Окей, на рисунках я стою рядом с отцом, а мама чуть дальше. Да, я была сильнее к нему привязана, но я это и так поняла, – сказала Анна, изучая свои детские каракули.

– Ты больше ничего не замечаешь в рисунке? – спросила маленькая наставница.

– Мы с папой счастливы, а мама выглядит уставшей из-за работы. – Девушка старалась рассмотреть каждую деталь в детских кружочках и кривых линиях.

– И это все? – терпеливо спросила девочка.

– Что еще можно тут рассмотреть? – Анна начала раздражаться оттого, что с ней будто играли, как с маленьким ребенком. – Это не «Мона Лиза» или другой шедевр, в котором миллион скрытых деталей. Это просто детские рисунки ребенка, который был привязан к своему отцу.

– Слишком сильно привязан, тебе не кажется? Посмотри другие рисунки, может, заметишь какие-то закономерности, – предложил маленький мудрец.

Анна последовала советам своей копии, продолжая разглядывать стены, пытаясь найти ключ к разгадке. Она долго всматривалась в изображения, но, казалось, так и не приближалась к верному ответу. На одном рисунке она играла с отцом в мяч, на другом – они вместе строили замок из песка, на третьем – читали книгу.

– Дело ведь не только в рисунках, а в твоих снах, ощущениях в реальности. Что тебя глодало все эти годы? Что давал тебе отец? – направила ее мысли в нужное русло девочка.

– Разве это не очевидно? – Анна судорожно затрясла руками, еще сильнее раздражаясь, будто над ней издевались. – Отец давал мне заботу и любовь, ощущение защищенности, как и его двойник из снов, и Марк. Рядом с ними я словно снова дышала и чувствовала себя живой, нужной.

– А без них? – мягко спросила девочка.

– Мертвой, несуществующей, серой, никудышной, никому не нужной, – честно призналась Анна.

– А разве это не отражено в твоих рисунках? – подсказала маленькая наставница.

Взрослая Анна всмотрелась в рисунки внимательнее и заметила то, что раньше упускала из виду: во всех картинках, где присутствовал отец, были маленькие яркие элементы наподобие звезд, солнца, цветов и красивых зданий, но когда она изображала саму себя одну, то окружение рисунков было… пустым. Просто белая бумага вокруг одинокой фигурки.

– Пустота, – прошептала она, и это слово отозвалось болью в груди.