Она сказала Майклу, что не думает, что Аманда страдала от депрессии и вследствие этого исчезла по собственной воле. Ее не удивило, что у Брайана Трасслера оказалась еще одна женщина. Она сказала, что, судя по тому, что говорила ей о нем Аманда, он вряд ли мог похитить ее или причинить ей физический вред.

Она попросила Майкла держать ее в курсе событий. Он пообещал.

Во время следующих двух консультаций ему трудно было сосредоточиться на пациентах. Из головы не шел Теренс Джоэль. Параллели. Автокатастрофа, в которой погибла Кэти. Голубь, разлученный с подругой.

В присутствии доктора Джоэля Майкл старался не думать об этих соответствиях, полагая, что он сам связал друг с другом различные вещи, но теперь, после его ухода, он не мог избавиться от мыслей о них.

Джоэль мог легко найти информацию об автокатастрофе – о ней писали в центральных газетах. Но об исчезновении Аманды? Как мог он узнать об этом?

Майкл еще раз проиграл в уме сегодняшнюю консультацию. Голубь, чахнущий по своей подруге. И снова спросил себя: «Не вижу ли я в этом того, чего нет?»

Образ голубя мог соответствовать его горю как по поводу смерти Кэти, так и по поводу исчезновения Аманды. Он именно так себя и чувствовал долгие месяцы со дня катастрофы. Временами он отказывался верить в то, что жена мертва, и был убежден, что она каким‑то образом вернется к нему.

Его пациент, Гай Ротерам, упаковочный магнат с нешуточным состоянием, страдающий от приступов паники, сидел на краешке дивана и описывал ощущение, посещающее его в последнее время все чаще и чаще, – будто бы он находится вне собственного тела. Он работал по шестнадцать часов в день семь дней в неделю, и это было главной причиной его панических приступов. Но он отказывался в это верить. Он не мог смириться с мыслью о том, что ему изменяет его собственное тело.

– Вы слушаете, доктор Теннент? – вдруг спросил он.

Майкл понимал, что не уделяет Гаю Ротераму всего своего внимания. Но Гай Ротерам вернется сегодня в свой дом в Челси, к красивой жене и любимым детям. Конечно, приступы паники осложняют ему жизнь, но со временем они исчезнут. Да, у Гая большие проблемы, но у него самого они сейчас еще больше. Сегодня Гаю Ротераму – и всему остальному миру – придется обойтись без него.

Кто ты, доктор Теренс Джоэль?

Что с тобой в действительности не так?

Что ты знаешь обо мне?

После ухода Гая Ротерама Майкл достал медицинскую карту доктора Джоэля и вынул из нее письмо‑направление от врача Шиама Сандаралингема. Там был его адрес: Челтнем, Уэст‑Гарден‑Кресент, дом 20 – и телефон.

Он набрал телефонный номер. На третьем звонке ответил мужской голос с военными интонациями, принадлежавший, видимо, человеку средних лет:

– Приемная доктора Сандаралингема.

Майкл удивился тому, что трубку поднял мужчина, но потом вспомнил, что в медицинских клиниках действительно работает все больше менеджеров‑мужчин.

– Меня зовут доктор Теннент. Я психиатр. Недавно доктор Сандаралингем направил ко мне пациента, и я хотел бы поговорить с ним.

– Боюсь, в данный момент доктора Сандаралингема нет на месте. Может быть, оставите ваш номер, чтобы он мог вам перезвонить?

Майкл продиктовал номер и повесил трубку. Солнце больше не заглядывало в окно, и он поднял жалюзи, чтобы хоть немного проветрить душную комнату. Зазвонил телефон. Это была Лулу.

Разговаривая с ней, Майкл вошел в Интернет и проверил электронную почту. У Лулу не было никаких новостей. Она обрадовалась, услышав, что детектив‑констебль Ройбак серьезно отнесся к пленке с записью голоса Аманды.

– Уже четыре дня, – сказала она.

В ее голосе была безнадежность. «Безнадежность присутствует в самом числе четыре», – подумал Майкл. Будто бы исчезнуть на один день, на два или даже три – это нормально, а вот на четыре…

Двести пятьдесят тысяч пропавших людей в год.