Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
И только благодаря ее присутствию он забыл, пусть только на короткое время, тот кошмар, который начался с телефонного звонка одного из помощников коронера Вестминстера.

 

Аманда Кэпстик смотрела на психиатра. Он склонился над пультом. На голове огромные, плохо пригнанные наушники. Лицо частично скрыто микрофоном – массивным шаром из серой пенорезины, – но все равно видно, какое оно сосредоточенное и серьезное. О‑о‑чень серье‑езное. Интересный мужчина. Его внешность сочетала в себе зрелость и мудрость, из‑за которых проглядывал мальчишка, о чьем существовании, наверное, не подозревал и сам мистер Теннент. В свои сорок лет он подошел к черте, отделяющей молодость от среднего возраста. Отличный возраст.

Он и одевался соответственно этому возрасту: костюм неброского темно‑синего цвета, но с модным воротником и дополненный несколько вызывающим галстуком. Его темно‑каштановые волосы были гладко, с помощью геля, зачесаны назад – людей с волосами такого цвета называют шатенами. Небольшие овальные очки в черепаховой оправе, которые на некоторых смотрелись бы лишь как притязание на стильность, придавали ему вид интеллектуала и – совсем чуточку – авантюриста.

«Вы отлично впишетесь в мой фильм, доктор Теннент», – подумала Аманда. В нем чувствовались природная уверенность и рассудительность. Он вызывал невольное уважение. Но больше всего Аманде импонировали его открытость и полное отсутствие высокомерия. Слишком много врачей, и в особенности психиатров, становятся жертвами своей профессии. В какой‑то момент они теряют стремление узнавать больше и, кажется, вполне удовлетворяются уже наработанным опытом.

Доктор Теннент не из таких. И еще в нем была какая‑то трогательная печаль. Когда он улыбался, казалось, он преодолевает некий внутренний барьер, запрещающий ему улыбаться. Она читала его биографию и знала, что три года назад он потерял жену в автокатастрофе. Может быть, он еще переживает ее смерть.

Аманда также знала, что доктор вел свою программу для «Ток‑радио» каждую среду с семи до восьми вечера. И еще в «Дейли мейл» раз в неделю появлялась его статья, посвященная психиатрии. Он был признанным специалистом по обсессивно‑компульсивным психозам и психозам телесного дисморфизма – так официально называется класс заболеваний, который пресса окрестила «синдромом воображаемой уродливости». Доктор Теннент регулярно выступал в прессе и на телевидении и как специалист по психиатрии, и как эксперт на судебных разбирательствах.

Три дня в неделю у него была частная практика в больнице Шин‑Парк‑Хоспитал, возле Патни, оставшиеся два дня занимала работа с пациентами в Высшей медицинской школе при больнице Принцесс‑Ройял‑Хоспитал, где проводятся исследования в области психиатрии и где ему было пожаловано звание почетного преподавателя. Он имел репутацию филантропа, жертвовал средства на учреждение новых организаций самопомощи для страдающих различными фобиями – в особенности теми, в которых он специализировался, – и всегда был готов отказаться от гонорара за услуги, если пациент не мог добиться оплаты лечения от национальной службы здравоохранения или частной страховой компании.

 

Майклу никогда не удавалось комфортно расположиться в этой студии. Она пахла конюшней. В ней было или так жарко, что он покрывался потом, или так холодно, что слезились глаза. Наушники были ужасающе огромными и постоянно норовили сползти с головы. Кофе с каждой неделей становился слабее, а его запах все сильнее перебивался запахом одноразовых стаканчиков, в которых его приносили. Ему постоянно приходилось следить за собой, чтобы не уступить соблазну передвинуть какой‑нибудь ползунок на пульте, не отвлекаться на качание индикаторных стрелок, не трогать микрофон и не тянуться к ряду выключателей, под которыми было от руки написано: «Не выключать!»

Обыкновенно перед радиопередачей он не слишком нервничал – он настраивался, ждал своего времени, а потом делал все возможное, чтобы помочь несчастным людям, которые не знали, куда обратиться за помощью.

Быстрый переход
Мы в Instagram