А наутро выяснилось, что ангар, заваленный проржавевшим хламом, — часть еще одного осколка Империи: базы военно-морского флота Его Величества, некогда мощнейшего на Саракше. Чего стоил один только дредноут «Эрран Шестой», легший на грунт еще четверть века назад — многотонная фугаска разворотила всю его носовую часть, — и теперь, стараниями неутомимой реки, превратившийся в остров. Ржавые башни главного калибра, в стволах орудий которых легко мог поместиться взрослый человек, диковато смотрелись среди росших на палубе деревьев, а надстройки, облюбованные под гнездовья морскими птицами, напоминали оранжевые стальные утесы. Больше всего Роя поразил огромный имперский флаг, до сих пор тяжело свисающий с мачты мертвого, но так и не побежденного гиганта. Прорезиненной ткани мало что сделалось за пролетевшие над палубой флагмана Западного Флота годы, и из-под грязи и потеков птичьего помета до сих пор проглядывали геральдические звери и Большая Императорская Корона. И Рой не мог удержаться, чтобы не встать вслед за бывшим бригадиром навытяжку, отдавая честь флагу, под которым ему не довелось служить…

Теперь отстиранный дочиста и приведенный в порядок — заштопаны дыры и подрублен разлохматившийся край — штандарт лениво развевался над крупным некогда портом: бродягам, в общем-то, было все равно, что за «тряпка» реет у них над головой. Однако ляпнувший такое вслух Старик заработал в зубы от Копченого и заткнулся — он вообще чувствовал себя не в своей тарелке после гибели Полбанки, — и остальные благоразумно молчали.

Отряд собрался на единственном судне, пригодном для морского перехода, — военном транспорте «Отан Тууку» (никто не смог припомнить эту выдающуюся личность), пришвартованном к грузовому причалу напротив портовых складов, превратившихся в зеленый лабиринт. Давным-давно там что-то горело и взрывалось так, что ни одного здания не уцелело.

Копченый охотно выбрал бы для дальнейшего пути что-нибудь другое — например, эсминец, благо два из четырех еще держались на плаву, — но управлять крупным боевым кораблем с малочисленной необученной командой не стоило и мечтать. Он предпочел бы какое-нибудь иное судно и по другой причине: трюмы «Отана» оказались под завязку набиты крупнокалиберными снарядами, должно быть предназначавшимися для «Эррана Шестого» и других тяжелых кораблей. Слава Мировому Свету, пороховых картузов и детонаторов к ним не было, только сами стальные чушки по полтонны весом, но стоило только представить, сколько взрывчатки находилось в каждой из них, если от взрыва такого снаряда оставалась воронка размером в половину стадиона, как желание шутить с «веселым грузом» пропадало подчистую. Транспорт, вероятно, только начали разгружать: один из трюмов был открыт, над его зевом нависала, скрипя на ветру, стрела портового крана, а на причале, намертво приржавев к рельсам, застыли несколько вагонеток с десятком выгруженных «болванок». Закончить разгрузку не стоило и мечтать: источенный коррозией кран держался на честном слове, и то, что он еще не обрушился, само по себе было чудом. И трюм-то пришлось задраивать с огромным трудом.

Оставалась сущая косметика заставить работать без перебоев капризничающие пока судовые машины и вывести «Отана» в океан. А там рукой подать до не известной пока никому цели путешествия.

— Сушей мы не пройдем, — пресек в зародыше Копченый попытки спутников возражать против опасного и отдающего авантюризмом плана. — Там на десятки километров джунгли, не хуже тех, что вы уже видели. Да к тому же еще несколько притоков Змеи и болота, болота, болота… А дальше начинается пустыня. Много мы сможем унести с собой питьевой воды на горбу? То-то… А на суденышке этом прокатимся с комфортом. Мой айкр, — бывший бригадир хлопнул по плечу невозмутимого Туурлана, — на Архипелагах был офицером и разбирается в мореходстве.