В дождливый летний день несколько человек, которых мы не узнавали, пришли с ней проститься. Пастор говорил кратко и формально — не было ни трогательных историй, ни достижений, ни выдающихся качеств, о которых стоило упомянуть. По нашей с Фи просьбе он не назвал нас по имени.

Единственным человеком, который взял слово, была тетя Линда. Одетая в черные пиджак и юбку, она вышла вперед перед немногочисленными собравшимися и прочитала короткое стихотворение об ангелах, которое совершенно ни о чем мне не говорило.

Мы с Фи не пошли в паб вместе с остальными. Мы поехали на пляж, ели соленые чипсы, зарывшись ногами в песок, — и не сказали о матери ни слова.

Когда несколько часов спустя Фи привезла меня домой, я увидела, что на пороге сидит Том.

— Это тот парень, о котором ты все время говоришь? — Фи рассматривала его через окно машины.

— Да, это Том.

Я помахала ему, и он поднял руку в ответ.

— И что у вас за дела? Ты на него глаз положила?

Я засмеялась:

— Господи, нет! Он мой друг.

— Друг?

— Да, Фиона. Видишь ли, мужчины и женщины могут быть друзьями.

— Ты такая прогрессивная, Мередит, — с иронией отозвалась сестра.

— Я учу его плавать.

— В столь поздний час?

— Нет, конечно. Сегодня я его не ждала. Он, наверное, решил убедиться, что со мной все хорошо. — Я улыбнулась другу, сидящему на пороге моего дома.

— Ладно, может, мне однажды удастся с ним познакомиться в нормальной обстановке.

— Конечно. — Я отстегнула ремень безопасности. — Заглянешь как-нибудь на ужин с Томом и Селестой.

— Что еще за Селеста?

— Моя подруга. На этой неделе она на йоге.

Утром Селеста прислала мне фотографию белого гладиолуса, приписав: «Сил тебе сегодня».

— Они оба были готовы пойти на похороны.

— Очень мило с их стороны.

Фи понимала, почему я не захотела, чтобы они туда пришли. Я яростно защищала свою новую жизнь и людей, которые в ней появились.

— Спасибо за чипсы. — Прежде чем выйти из машины и направиться к дому, я быстро обняла сестру.

День 1466

Среда, 24 июля 2019

После ухода мамы мы начали раскрывать секреты крошечного ветхого домика, в котором выросли. По негласной договоренности я занялась нашей спальней, в которой стало пустовато, и гостиной, а Фи — всем остальным. Приехал двоюродный брат тети Линды с фургоном и парой приятелей, и они совершили полдюжины рейсов на местную свалку, избавляясь от мебели, которая отслужила свой срок десятки лет назад.

Через два дня жизнь матери уместилась в четыре картонные коробки, а вся наша одежда пропиталась запахом никотина.

— От меня воняет, — проворчала я, когда Фи отвозила меня домой. — Скорей бы в душ. В три я встречаюсь с Сэди. — Мои мысли устремились вперед, прочь от старого запущенного дома и мрачных воспоминаний, отпечатавшихся на всех поверхностях.

— Я зайду на пару минут, — сказала Фи, подъезжая к моему дому. — Мне нужно тебе кое-что показать.

Она потянулась на заднее сиденье и достала старую белую коробку из-под обуви, перехваченную широкой резинкой.

— Фотографии?!

— Фотографии я нашла, да. Но есть кое-что получше. — Она прижала коробку к груди, а когда мы зашли в дом, взяла меня за руку. — Мередит, ты обязательно должна это увидеть.

Я послушно прошла за ней в гостиную.