— Который час, — машинально поправляла я. — Без четверти девять.

— А где папа?

— Не знаю, наверно, еще в дороге. Женя, я же просто соседка, я даже телефона его не знаю, — сказала я. — Сейчас попрошу тетю Люсю позвонить…

— Не надо, — попросил он. — Он только волноваться станет… А тетя Люся хорошая, тут лучше, чем в саду. Там Марина Львовна так смотрит… всех забрали, а меня нет, и она меня терпеть не может! Я же понимаю, — сказал он серьезно, — она тоже домой хочет, а тут я сижу…

— Жень, ты не виноват, — произнесла я. — У твоего папы никого нет, чтобы помогали смотреть за тобой, а ему работать надо. Вот тетя Люся нашлась, все полегче, правда?

— Да, — расплылся он в улыбке. — Она добрая и готовит вкусно! И гулять водит, куда хочу! Ну только очень бегать нельзя, но это я понимаю, она же старенькая…

Я подавила неприличное хрюканье, потому что назвать маму старенькой… гм… для этого надо быть самоубийцей. Или мальчиком пяти лет отроду.

— И рассказывает всякое интересное, и меня учит, — вдохновенно продолжал Женька. — Я буквы знаю уже, а читать не выходит…

— Ничего, освоишь и чтение, — успокоила я. — Это дело нехитрое.

— А ты рисовать учишь, — застенчиво добавил он и спохватился: — Ой, то есть вы…

— Да говори мне «ты», я не настолько старая, — улыбнулась я. — Держи-ка кисть, попробуй раскрасить вот этот цветок… Не так, не ляпай много краски, сперва разведи ее на палитре, начинай с прозрачного, немного добавь тона, вот так, отлично! А теперь потихоньку прибавь в синий изумрудного, ага, этого, видишь, как стало красиво? Теперь желтого… немного! Давай теперь сам.

— А можно, это будет цветик-семицветик? — спросил Женька, сосредоточенно глядя на мой схематичный рисунок. — Как в сказке?

— Конечно. А правило семи цветов ты знаешь?

Он помотал головой.

— «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», — сказала я. — Это такая волшебная фраза, чтобы запомнить порядок цветов. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, вот тебе и радуга. Ясно? Давай, рисуй!

Женька дошел до синего, когда в дверь позвонили. Он не услышал, поглощенный работой, а я подорвалась открывать.

На пороге объявился Ярослав, усталый донельзя, осунувшийся даже.

— Бог ты мой, — сказала мама, выйдя на шум. — Надо ж так себя уморить! Ася, глянь, что там есть на плите, я этого деятеля не выпущу из дома без ужина!

И как Ярослав не сопротивлялся, уверяя, что ему только сына бы забрать, его все равно усадили за стол и впихнули в него две порции фирменного маминого плова.

— Папа! — выскочил Женька, перемазанный по уши красками. — Пап, это тебе!

— Спасибо, — вымученно улыбнулся тот. — Да ты художником растешь!

— Это Ася научила, — серьезно сказал он. — А я тебе нарисовал, как в сказке, чтобы желание загадать… Помнишь, мы смотрели? Про лепесток…

— Лети-лети лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, — неожиданно выдал Ярослав. — А дальше я не помню… Я не помню…

— Вы что-то очень плохо выглядите, — серьезно сказала мама.

— Ничего страшного, просто устал, как собака, — ответил он.