Одним из самых неинтересных людей в городке и его окрестностях был некий свиновод Пак. Ему вообще не стоило бы уделять внимания, потому что единственное, что было в нем занимательным — лишь его порченая физиономия. То, что составляло несчастье одного человека, другим могло служить поводом для шуток.

Каждый год в этом городишке был таким же, как и предыдущий. И каждое лето таким же сонным, как и прошлое. Не имелось никаких причин ожидать перемен или, тем паче, происшествий. Но, тем не менее, происшествия уже происходили, только никто из живущих в городке об этом еще не знал.

Как всегда бывает, первыми в историю вляпываются те, кого она нисколько не касается. Есть в этом какая-то фатальная несправедливость!

Так и Вилли, рассказывая о жителях городка, упомянул о Паке, как о какой-то мелочи, не стоящей того внимания, которую на нее тратит рассказчик.

***

Пак был скучен, как скучен любой свиновод, живущий в стороне от людей без семьи, без родных, без общества. Ну видели его, как он рыбку ловит, как ракушки собирает, как навоз выносит. Еще сидит, бывало, на берегу речки и не обернется, пока не позовут.

Он был вторым человеком, которого прихватила странная история, развернувшаяся этим летом в маленьком городишке.

Так вот, нынче со владельцем маленькой свинофермы, Паком, произошли странные и пугающие события. И началось все сразу с трупа — не больше и не меньше!

Нелюдимый свиновод частенько выбирался на озеро, чтобы закинуть с бережка удочки и поудить немного рыбки себе на ужин. Также некоторую пользу приносила ему и небольшая речка Вертушка, тихонько переливающая свои неглубокие воды в озеро Кристальное.

Речка прихотливо вилась посреди холмов. А перед впадением в озеро неожиданно расширялась и мелела, образовывая широкое заиленное устье, поросшее редкими кустиками ивняка. На отмели в изобилии водились речные устрицы. Их Пак собирал в корзинку и в тележке перевозил на ферму, чтобы полакомить своих хрюшек.

Недалеко от устья Вертушки прямо из водной глади озера возвышалась скала, состоявшая из нескольких разного размера островерхих скал, похожих на авиационные снаряды. Ветер занес между вершин некоторое количество земли, достаточное для того, чтобы там поселились растения: трава, мелкие цветочки, слабая ивовая поросль и роскошный остролист, красиво смотревшийся на фоне водной синевы и красновато-серого камня скалы.

Образование озера и торчащей посреди него скалы было, очевидно, следствием древнейших катаклизмов, погубивших динозавров и перемешавших слои земной коры. Вывороченная из раскаленных недр планеты, оплавленная глыба застыла посреди впадины, став частью наземного пейзажа и местной достопримечательностью. Появившееся на месте глубокого разлома озеро имело неправильную форму: оно было похоже на гигантский эмбрион.

С западной стороны озеро плескалось о высокую каменную стену, с восточной окаймлялось низкими холмами, среди которых сбегались к одной цели несколько мелких речек, питавших озеро своими теплыми потоками.

Вода в озере была глубокая и холодная. В нем никто не купался. Но местами встречались мелководья. Такое мелководье отделяло от берега вышеописанную скалу, которая носила вычурное название Озерный Собор из-за своих остроконечных куполов.

Место было довольно красивым, но туристы не загадили его берега. В воде не плавал мусор, так как на много миль в округе не было ничего такого, что могло бы привлечь внимание приезжих, кроме, разве что простора и тишины.

Вода в озере в разных местах отличалась цветом. Там, где речка впадала в озёрную гладь, теплая вода приносила из устья ил и перемешивала его с холодной водой озера — там было мутное ленивое бурление. Ближе к каменной стене вода принимала глубокий синий цвет, который бурел после того, как солнце переваливало за гребни скал, спеша на запад.