|
Прежде всего я вам имя свое назову, чтобы знали Вы его, я ж, если час неизбежный меня не настигнет, Гостем считался бы вашим, хотя и живущим далеко. Я - Одиссей Лаэртид. Измышленьями хитрыми славен 20 Я между всеми людьми. До небес моя слава доходит. На издалека заметной Итаке живу я. Гора там Вверх выдается - Нерит, колеблющий листья. Немало Там и других островов, недалеких один от другого: Зам и Дулихий, покрытый лесами обильными Закинф. 25 Плоская наша Итака лежит, обращенная к мраку, К западу, прочие все - на зарю и на солнце, к востоку. Почва ее камениста, но юношей крепких питает. Я же не знаю страны прекраснее милой Итаки. Нимфа Калипсо меня у себя удержать порывалась 30 В гроте глубоком, желая своим меня сделать супругом; Также старалась меня удержать чародейка Цирцея В дальней Ээе, желая своим меня сделать супругом: Духа, однако, в груди мне на это она не склонила. Слаще нам нет ничего отчизны и сродников наших, 35 Если бы даже в дому богатейшем вдали обитали Мы на чужой стороне, в отдаленьи от сродников наших. Ну, расскажу я тебе о печальном моем возвращеньи, Зевсом ниспосланном мне, когда Илион я покинул. Ветер от стен илионских к Исмару пригнал нас, к киконам. 40 Город я этот разрушил, самих же их гибели предал. В городе много забравши и женщин и разных сокровищ, Начали мы их делить, чтоб никто не ушел обделенным. Стал тут советовать я как можно скорее отсюда Всем убежать, но меня не послушались глупые люди. 45 Было тут выпито много вина и зарезано было Много у моря быков криворогих и жирных баранов. Те между тем из киконов, кто спасся, призвали киконов, Живших в соседстве, - и больших числом и доблестью лучших, Внутрь материк населявших, умевших прекрасно сражаться 50 И с лошадей, а случится нужда, так и пешими биться. Столько с зарею явилося их, как цветов или листьев В пору весны. И тогда перед нами, злосчастными, злая Зевсова встала судьба, чтобы много мы бед испытали. Близ кораблей наших быстрых жестокая битва вскипела. 55 Стали мы яро друг в друга метать медноострые копья. С самого утра все время, как день разрастался священный, Мы, защищаясь, упорно стояли, хоть было их больше. |
