— А разве ты не должен остаться дома с Лиссой? — спросила Дженнифер.

— Лисса сегодня приглашена на день рождения к подруге, и перед театром я отвезу ее туда.

— Ладно, согласна. Мы с тобой идем в театр! — сказала Дженнифер, стараясь не выказывать особой радости.

Они договорились встретиться у входа. Патрик ждал Дженнифер в легком элегантном пальто с поясом и в шляпе. Он был так хорош собой, что у нее перехватило дыхание. Как она любила этого мужчину, как мечтала быть рядом с ним!

Увидев Дженнифер, Патрик радостно улыбнулся и приподнял шляпу.

— Хорошо, что ты согласилась прийти! — Он подошел к ней и поцеловал в щеку. — Я давно хотел посмотреть эту комедию вместе с тобой и обменяться впечатлениями.

— Я тоже слышала о ней. Надеюсь, она действительно смешная и остроумная. — Оглядев Патрика, Дженнифер заметила: — Ты легко одет, не по погоде. Сейчас январь, а на тебе легкое демисезонное пальто.

— Когда я вижу тебя, у меня в душе расцветает весна. — Он обнял Дженнифер за плечи.

Они вошли в театр и сели в первый ряд бельэтажа.

— Может, надо было купить билеты поближе? — спросил Патрик.

— Нет, отсюда очень хорошо видна вся сцена и даже оркестровая яма. Мне нравится такой широкий обзор.

— Когда сидишь очень близко, то ощущаешь ненатуральность происходящего. Понимаешь, что перед тобой лишь разыгрывается спектакль. А когда находишься поодаль, кажется, будто наблюдаешь за реальной жизнью и участвуешь в ней.

— Точно! — согласилась Дженнифер, и они с Патриком обменялись понимающими взглядами.

— Дженни, мне так хорошо с тобой. Ты — единственная, кто меня понимает. Господи, как несправедлива судьба!..

— Патрик, мы с тобой обо всем договорились и все решили, — прервала его Дженнифер. — И давай больше не возвращаться к этой теме.

— Это ты решила, а не я! Даже если мы с тобой остались только друзьями, я имею право выразить свои чувства.

Он ласково провел рукой по волосам Дженнифер. Ее захлестнула горячая волна. Как ей хотелось броситься к Патрику в объятия! Но она, поцеловав его в щеку, отстранилась.

Пьеса, которую многие называли забавной и советовали посмотреть, оказалась бездарной, скучной, безвкусной и даже грубой. Претензии на эротическую комедию не оправдались, поскольку режиссер и автор явно не поняли сути жанра. По сцене с убогими декорациями бегали женщины в нижнем белье, громко переговаривались хриплыми голосами, кривлялись и отпускали сальные шуточки. Мужчины-актеры тоже были им под стать: произнося плохо выученные реплики, они то и дело теряли детали своего туалета, что, видимо, по замыслу авторов, должно было выглядеть смешно и эротично.

Когда после спектакля открылась боковая кулиса и на сцену вышел самодовольный автор, умудренные опытом Дженнифер и Патрик сразу заметили беспорядок, царящий за сценой: сваленные в кучу декорации, груды тряпья, детали реквизита…

Патрик и Дженнифер переглянулись и засмеялись. Уж они-то знали: если за сценой нет порядка, то ожидать его на сцене и надеяться на профессиональную игру актеров тем более не приходится!

Покинув театр, они медленно пошли по улице.

— Ну и фарс! Ну и комедия! — повторяла Дженнифер, давясь от смеха. — А какая изысканная эротика!

— Все так тонко, элегантно, чувственно! — вторил ей Патрик.

Дойдя до Сорок седьмой улицы, они остановились.