Она была действительно сильно простужена, плохо себя чувствовала, но надеялась, что завтра ей станет лучше. На следующее утро Дженнифер проснулась со свежей головой, кашель прекратился, однако вид ее оставлял желать лучшего. Красный распухший нос, слезящиеся глаза — и все это на фоне красивого золотистого загара.

Патрик встретил ее в дверях, и Дженнифер, окинув его быстрым взглядом, отметила, что в свитере с высоким воротом, в замшевом, песочного цвета, жилете и коричневых вельветовых брюках он очень привлекателен.

— Рад тебя видеть! — Патрик поцеловал Дженнифер в щеку.

— Будь осторожен, я простужена! Не заразись!

Патрик провел Дженнифер в студию и усадил в кресло возле зажженного электрического камина. Глядя на распухший от насморка нос и слезящиеся глаза Дженнифер, он пожалел, что позвал се в студию. На улице холодно, промозгло, а у нее такой больной вид…

Сев за рояль, он сыграл несколько музыкальных фрагментов, которые планировал включить в новый мюзикл, и Дженнифер они понравились. Накануне она перечитала «Школу злословия», и у нее уже появилось несколько идей для спектакля.

Время пролетело незаметно. Патрик и Дженнифер так увлеклись обсуждением, что едва услышали телефонный звонок. Патрик взял трубку, и по его ответам Дженнифер поняла, что звонит Мередит.

— Да, да, сейчас выхожу. Да, обязательно.

Закончив разговор, Патрик обернулся к Дженнифер — расстроенный и мрачный.

— Это Мередит. К сожалению, мне надо идти, Дженни. Она ждет меня. Давай созвонимся в самое ближайшее время и еще раз обсудим наш новый проект. Кстати, я разговаривал с Шерон: она полна энтузиазма и говорит, что уже подыскивает спонсоров для будущего мюзикла. Как только мы с тобой представим ей хотя бы приблизительный план спектакля, Шерон начнет вести с ними серьезные переговоры.

Они вышли на улицу, и Патрик предложил:

— Давай по пути я завезу тебя домой.

— Спасибо, но мне в другую сторону. — Дженнифер слабо улыбнулась.

— Какая разница! Ты простужена и должна поскорее вернуться в теплую квартиру!

Подъехало такси, и Патрик открыл перед Дженнифер заднюю дверцу. Сев, она инстинктивно отстранилась, чтобы не заразить Патрика.

— Дженни, перестань! Неужели ты думаешь, я боюсь каких-то там микробов! Если бы ты знала, как я мечтаю заключить тебя в объятия, защитить от всех бед и несчастий… Дженни… ты дрожишь от холода. Тебе надо лечь в теплую постель и принять лекарство. — Немного помолчав, он тихо спросил: — Скажи, ты… скучала обо мне?

— Да, Патрик, я вспоминала тебя каждый день, много думала о нас и пришла к тому же, увы, печальному выводу, что и раньше: нам нельзя быть вместе. Пойми, мы не можем предавать близких нам людей! У тебя — жена и маленькая дочь, у меня — муж. Они не заслуживают такого отношения, потому что любят нас и верят нам. Мы не имеем права делать их несчастными. Даже если мы соединимся, то все равно не сумеем жить, как прежде. Тяжкий груз обмана и предательства будет давить на нас и не позволит нам чувствовать себя счастливыми.

Патрик удрученно кивнул:

— Ты, конечно, права, Дженни, но ведь мы любим друг друга… И если уж нам не суждено соединиться, так давай хотя бы продолжим совместную работу. Это единственное, что нам остается. Мы будем общаться, видеться друг с другом, сочинять мюзиклы. Это поможет нам не чувствовать себя одинокими и несчастными. Мы будем рядом: ты и я.

Такси подъехало к дому. Прежде чем выпустить Дженнифер, Патрик легко прикоснулся губами к ее щеке.

— Выздоравливай!

Улыбнувшись, она кивнула и молча направилась к дому. Открыв дверь, Дженнифер обернулась и помахала ему рукой.

Перед тем как заснуть, Мередит долго вспоминала сегодняшний вечер, овации зрителей, вызывавших ее на поклон бесчисленное количество раз, и радостно улыбалась.