Дойдя до Сорок седьмой улицы, они остановились. Патрик обнял Дженнифер и крепко прижал к себе. Она вздрогнула, и ее веселый смех резко оборвался.

— Патрик, прошу тебя… Не надо.

Он изобразил удивление.

— Досточтимая леди, я всего лишь помогаю вам избавиться от нервного смеха! О, вижу, вам уже лучше!

Патрик отпустил Дженнифер, и они снова двинулись дальше. Возле кафе «Уэст-Бэнк» Патрик нерешительно взглянул на Дженнифер:

— Зайдем?

Она кивнула. В кафе, обсуждая увиденное, они пришли к выводу, что бездарные пьесы тоже следует смотреть. Это позволяет понять недостатки и просчеты своих постановок и порой помогает решить сценические проблемы. Поговорив о комедии, они перешли к недавним событиям.

— Дженни, а помнишь, как однажды во время представления нашего мюзикла в Бостоне рухнула боковая декорация? В тот самый момент, когда неотразимый Раф так проникновенно исполнял свою романтическую арию? — Патрик засмеялся.

— Конечно, помню. А ты помнишь, как много лет назад на нашем с тобой спектакле «Любите друг друга, а не воюйте!» Бетси так закружилась в танце, что рухнула в оркестровую яму?

— И упала прямо на барабан!

Они снова рассмеялись. Дженнифер, прижав руки к груди, умоляюще пробормотала:

— Патрик, хватит смеяться, у меня сейчас начнется истерика!

— Веселый, здоровый смех излечивает от всех болезней!

И тут из проигрывателя-автомата донеслась хорошо знакомая, нежная, проникновенная музыка — вступление к зонгу из спектакля «Елена! Елена!» «Одна лишь ты…» — Дженнифер встрепенулась, Патрик накрыл ладонью ее руку.

— Дженни, это судьба, — тихо и серьезно промолвил он. Она убрала руку и посмотрела на часы.

— Уже пять часов, мне пора домой. — Взглянув на счет, Дженнифер сказала: — Позволь мне заплатить, ведь ты покупал театральные билеты.

— Перестань, Дженни! О чем ты говоришь!

Выйдя на улицу, они посмотрели друг на друга.

— Я чудесно провела время, — искренне проговорила Дженнифер. — Спасибо, Патрик!

Он положил руки ей на плечи.

— Дженни, я скучаю по тебе.

— Я… я тоже очень по тебе скучаю, Патрик.

— Так, может быть…

— Нет, Патрик, прошу тебя, не надо… Мы договорились!

Остановилось такси, Патрик помог Дженнифер сесть и закрыл дверцу. Машина тронулась с места, и Патрик провожал ее печальным взглядом до тех пор, пока она не превратилась в крохотную темную точку, а потом и вовсе исчезла.

В День святого Валентина чета Латтиморов устроила в своих новых апартаментах грандиозный прием. Было приглашено свыше двухсот гостей: актеры Бродвея, известные политические и общественные деятели, люди искусства, и среди них такие знаменитости, как Мэри Тайлер Мур, Михаил Барышников, Беверли Силлс, Бетти Комден, Адольф Грин, Оскар де ла Рента и Анджела Лансбери.

Чета де Пальма долго и тщательно готовилась к этому приему, и Тони, к удивлению Дженнифер, даже сам выбрал для нее наряд: элегантную шелковую серую блузку с высоким воротом-стойкой, длинную, до пола, черную атласную юбку и черные атласные туфли-лодочки.

Хозяйка дома, Мередит О'Нил, встретила гостей в черном платье. На открытых плечах сверкали две тонкие бретельки-полоски из горного хрусталя. Мередит была очаровательна, любезна, весела. Она очень приветливо и дружелюбно разговаривала с Дженнифер и всячески выказывала ей расположение. Дженнифер отвечала ей тем же, хотя испытывала смущение, чувствуя себя виноватой перед Мередит. Она не могла убить в себе любовь к Патрику. Украдкой бросая на него быстрые взгляды, она понимала, что сходит с ума от любви к этому мужчине.