— Пей воду! — вдруг с яростью закричал Патрик. — Я что тебе, служанка? Почему я должен выполнять твои прихоти? И вообще, в этом доме никому, кроме меня, ни до чего нет дела! Когда вы сами начнете о себе заботиться?

Мередит и Лисса изумленно смотрели на Патрика, не понимая причины его внезапного раздражения, а он, приложив ладонь ко лбу, уже другим голосом сказал:

— У меня очень болит голова. Извините, что не сдержался и накричал на вас.

— Ты чем-то расстроен, папочка? — участливо спросила Лисса.

— Да, работа продвигается с трудом. На следующей неделе я должен представить на телевидение музыку для сериала, а у меня еще и половины не написано. И эта сильная головная боль…

— Давай я поцелую тебя в лоб — и все пройдет! — с серьезным видом предложила Лисса.

Патрик улыбнулся, наклонился к дочери, и она, обвив его шею руками, ласково прикоснулась губами ко лбу.

— Спасибо, малышка, мне уже лучше, — улыбнулся он.

— Прими таблетку, — посоветовала Мередит, доедая омлет.

Этот невинный совет почему-то задел Патрика.

— Я, пожалуй, на несколько дней перееду в студию. Необходимо закончить работу над сериалом, а для этого нужна тишина.

Не успела Мередит ответить, как он вышел из кухни и начал собирать вещи.

Патрик, конечно, лукавил, ссылаясь на необходимость закончить музыку для сериала. И от этого чувствовал себя лжецом, кругом виноватым перед Мередит. Он сознавал, что уходит из дома, поскольку ему сейчас невыносимо тяжело, хочется побыть одному, разобраться в своих чувствах, привести в порядок мысли и заставить себя хоть на три недели перестать думать о Дженнифер.

На улице дул сырой, промозглый ветер. Патрик подставил ему свое разгоряченное лицо, и ветер немного остудил его и успокоил головную боль. Поднявшись на верхний этаж, Патрик на мгновение задержался перед дверью, зажав в руке ключ. Такой же ключ он на днях вручил Дженнифер… Вот если бы распахнуть дверь студии и увидеть ее!

Студия показалась Патрику заброшенной, нежилой и унылой. Он сел за рояль и, сыграв несколько аккордов, уронил голову на руки.

— Дженнифер, Дженнифер… — горестно пробормотал Патрик. — Одна лишь ты… одна лишь ты.

Он долго еще сидел в такой позе, и перед его глазами проплывали восхитительные воспоминания недавних дней: Дженнифер ласково улыбалась и протягивала к нему руки. Патрик видел ее так ясно и отчетливо, словно это происходило на самом деле. Наконец образ Дженнифер исчез, и Патрик, тяжело вздохнув, все-таки заставил себя сочинять музыку для сериала. Только музыка сейчас могла утешить его, успокоить и вселить надежду.

Дебра распахнула дверь, впустила жену Тони в квартиру и вдруг подумала, что поступила опрометчиво, решив встретиться с миссис де Пальма. Она просто уступила эмоциям!

Накануне отъезда Тони все-таки позвонил, пообещал, что по возможности сократит поездку и вернется с подарками, которые купит для нее в Милане. Сказал, что будет скучать и вспоминать о ней. Ему будет ее не хватать…

Дебре, конечно, было приятно слышать все эти сладкие слова, но мысль, что Тони едет в Европу не с ней, а с женой, не давала покоя. Он предпочел жену и наплевал на Дебру, ссылаясь на то, что длительная поездка плохо скажется на ее здоровье.

Сегодня утром Дебра впервые за долгое время проснулась бодрой и свежей. Голова не болела, тошнота не подступала к горлу. Значит, самый трудный период она миновала, и путешествие не повредило бы ее здоровью! Однако Тони отправляется с женой, а не с ней…

Как мило! Супруги совершают деловую, но весьма приятную поездку, по пути следования останавливаются в роскошных отелях, спят рядом на двуспальной кровати… Дебра никогда не спрашивала Тони, как он относится к жене, а сам он, разумеется, ничего не рассказывал, но по отдельным, случайно оброненным фразам Дебра догадалась, что относится он к Дженнифер неплохо.