— Знаешь, Дженни, я сейчас подумал… Ведь в то время ты, должно быть, уже познакомилась с де Пальма?

— Да, ты прав.

— И его бизнес постоянно требовал твоего присутствия.

— Верно.

Патрик некоторое время задумчиво молчал, а потом грустно продолжил:

— Дженни, я понимаю: ты вышла замуж, у тебя началась новая жизнь. Я также могу понять, почему ты отказалась от дальнейшего сотрудничества со мной. Но вот что у меня никак не укладывается в голове, да и Мередит до сих пор удивляет: почему ты, прислав нам свадебный подарок, так внезапно исчезла? Объясни, пожалуйста. Я много раз пытался дозвониться тебе, но у тебя изменился номер телефона. Я узнавал, не переехала ли ты… Затем написал тебе письмо, рассчитывая, что почтовая связь надежнее телефонной. И все без толку! Ты не давала о себе знать, а, оказывается, уже два года снова живешь здесь! Дженни, объясни же, что все это значит? Почему ты прервала с нами всяческие контакты?

Дженнифер опустила голову, не желая встречаться взглядом с Патриком. Что ему объяснить? Признаться, как сильно ее задело… нет, даже не женитьба Патрика на Мередит, а то, что он предложил соавторство кому-то другому?

Что изменило бы в их отношениях письмо Патрика? Ведь она твердо решила покончить с прошлым и начать новую жизнь с Тони де Пальма. И к тому времени, о котором сейчас шла речь, ей удалось убедить себя: Патрик Латтимор не единственный композитор в мире, и она легко найдет себе другого соавтора.

— На протяжении всего этого времени я не переставал думать о том, почему ты отказалась от своей заветной мечты прославиться на Бродвее и все бросила! — горячо признался Патрик.

Дженнифер молчала. Что ему ответить? Что она никогда не расставалась с мечтой о том, чтобы ее талант признали в театральном мире, но с годами наивного идеализма и оптимизма заметно поубавилось и виноват в этом не кто иной, как Патрик? Что он заставил ее распрощаться с иллюзиями и взглянуть на мир трезво? Да, Патрик виноват во многом, но существовала и еще одна важная причина, в корне изменившая ее жизнь. Мелисса — дочь Дженнифер и Тони.

При воспоминании о Мелиссе губы ее задрожали, а в глазах блеснули слезы.

— У нас… была дочь, — с трудом вымолвила она. — Она погибла в результате несчастного случая. Ей было всего два года. После ее смерти… я не могла снова взяться за работу. Была не способна ничего сочинять. Ни одна поэтическая строчка не приходила на ум. Дочь умерла четыре года назад, а я до сих пор так и не оправилась. И сейчас… — Дженнифер замолчала, и две слезинки выкатились из ее глаз.

— Дженни… Господи, прости меня… — прошептал Патрик. — Я не знал… — Он ласково коснулся ее руки.

Дженнифер, промокнув бумажной салфеткой глаза, кивнула. Она поняла, что Патрик не станет расспрашивать ее о подробностях смерти Мелиссы, и была признательна ему за это. Наступила долгая пауза. Патрик первый прервал молчание:

— Прочитав в газетах, что либретто к спектаклю «Вчера утром» написала Дженнифер Райленд, я немедленно помчался в театр. И знаешь, увидев его, снова убедился, что ты — идеальный для меня соавтор.

Если бы он признался в этом тогда, несколько лет назад! Но Патрик, очевидно, и не предполагал, как много значили для Дженнифер его слова. Вдруг он начал напевать какую-то мелодию, и Дженнифер в который раз поразилась его таланту сочинять музыку на ходу, в самой неподходящей обстановке.

— Мне нравится взять несколько фраз и импровизировать с ними. Как тебе эта мелодия?

— Красивая, но…

Патрик приложил палец к ее губам, и Дженнифер вздрогнула.