Тони тихо поднялся с постели, накинул халат и пошел в гостиную. Плеснув в стакан бренди, он остановился у окна и начал пить медленными глотками. Разговор с Дженнифер по поводу усыновления не давал ему покоя. Когда она заговорила об этом, Тони постарался перевести беседу в другое русло. Ему не хотелось расстраивать Дженнифер и отказывать ей, но решиться на усыновление чужого ребенка он пока не мог. За последние два года Тони тайно от жены консультировался с врачами, проходил исследования сам, и врачи обнадеживали его, советуя еще немного подождать.

Тони искренне любил жену, восхищался ее умом, прекрасными манерами и несомненным поэтическим даром. Когда она сообщила о своем желании опять работать с Патриком Латтимором, Тони очень обрадовался. Творческая жизнь подбодрит Дженнифер, она снова окунется в чарующую атмосферу театра, и это поможет ей справиться с горем — потерей дочери.

А что касается будущих детей… Тони считал, что все у них с Дженнифер получится. Если был один ребенок, значит, появится и второй.

У Тони де Пальма было три брата и две сестры, все они имели свои, притом многодетные, семьи. Стало быть, и у Тони тоже скоро появятся дети. А об усыновлении чужого ребенка нечего и думать!

Странная мысль вдруг пришла ему в голову: может быть, Бог наказывает его за то, что он много грешил в жизни? И это — возмездие за неправедное поведение? Но Тони тотчас же постарался отогнать от себя эту тревожную мысль. Все обойдется, да, в сущности, у него и так жизнь складывается замечательно.

Глава 7

— Квартира, конечно, маловата, но меня вполне устраивает! — Патрик показывал Дженнифер свою только что арендованную студию, окна которой выходили на ухоженные, радующие глаз сады, припорошенные первым легким снегом.

Новая студия Патрика, и в самом деле маленькая, располагалась в старом доме и состояла из двух комнат, разделенных кухней.

— Пришлось побегать по магазинам и подыскать удобную, но недорогую мебель. — Патрик провел Дженнифер в кухню, где стояли деревянный стол с белым покрытием и два стула.

В одной комнате Дженнифер увидела диван и старомодный шкаф с выдвижными ящичками, а во второй — старый рояль, комод, стол, на котором лежала нотная тетрадь, несколько стульев, книжный шкаф, переносную стереосистему и деку — магнитофон без усилителя.

Подойдя к роялю, Дженнифер провела ладонью по его глянцевой поверхности, с которой кое-где облупилась краска.

— Какой знакомый инструмент, — удивилась она. — Похож на тот, что стоял в нашем студенческом зале. Помнишь?

— Конечно! И звучит примерно так же. Придется вызывать настройщика. — Патрик подсел к роялю и взял несколько аккордов. — А помнишь, как мы радовались, когда впервые наша музыка зазвучала на хорошем инструменте? Ладно, этот тоже сгодится на первое время.

И он начал играть фрагменты для нового спектакля, а Дженнифер прочитала отрывки из будущего текста. Но сегодня такой слаженной и дружной работы, как раньше, не получалось. И виной тому был холод в квартире. Хотя на Дженнифер были теплые шерстяные брюки, джемпер и кожаные ботинки, она не могла унять дрожь, а Патрик постоянно тер ладони, чтобы согреться.

— Надо поговорить с хозяином, чтобы лучше топили, — сказал Патрик. — Окна нашей студии выходят на север, и солнце редко сюда заглядывает.

Простодушные слова Патрика «мы» и «наши», произнесенные без задней мысли, взволновали Дженнифер. Они с Патриком уже много лет не могли сказать про себя «мы».