— Конечно, Дженнифер! И ты… прости меня за мою сегодняшнюю выходку в баре. Ладно? Не знаю, что на меня нашло. Разумеется, если бы вы с Патриком не понимали друг друга с полуслова, наш спектакль просто не получился бы. Ты не сердишься, правда?

— Нет, Мередит, давай забудем обо всем плохом! — с улыбкой сказала Дженнифер, и они снова обнялись.

Наступил день последней репетиции в Нью-Йорке. Всем участникам спектакля предоставлялась после этого неделя отдыха, а затем они должны были отправиться в Бостон на премьеру. Работа над спектаклем была почти завершена, и сегодня еще раз репетировали только второй и третий акты.

Второй акт прошел удачно, и Мило Брейден остался очень доволен. В третьем акте Мередит и Раф пели дуэтом коронный номер мюзикла «Люблю ли я его?» — «Я люблю ее!».

Их голоса звучали слаженно, чисто, оба пели вдохновенно, глядя друг другу в глаза, и никто не догадался бы, что они не выносят друг друга.

— Грандиозно! — шепнула Дженнифер, наклонившись к Патрику.

— Блестяще! — отозвался он. — Все-таки актерский дар — великая вещь! Обрати внимание, как нежно они смотрят друг на друга!

«Я ненавижу его?» — «Я ее ненавижу!» — еле слышно пропела Дженнифер на ухо Патрику.

Он беззвучно засмеялся и бросил на Дженнифер восхищенный взгляд, но она уже отошла от рояля и ничего не заметила.

Исполнители главных ролей пели все так же виртуозно, но когда в финале Мередит попыталась взять самую высокую ноту, ее голос неожиданно дрогнул, сорвался, и она умолкла. Взволнованный Мило Брейден подбежал к Патрику, сидящему за роялем.

— Остановись! Подожди! — Затем бросился к Мередит: — Что с тобой?

Растерянно и беспомощно разводя руками, она пыталась что-то ответить режиссеру, но лишь беззвучно раскрывала рот. Исполнительница главной роли Мередит Латтимор О'Нил потеряла голос.

Глава 13

По мнению врачей, голосовые связки Мередит не выдержали напряжения. Ей было сделано суровое предписание: не петь и не репетировать в течение месяца. Это означало, что исполнительницу главной роли надо срочно заменять дублершей. Для певицы Гейл настали горячие деньки: ей пришлось за неделю выучить роль, а потом несколько дней репетировать в Бостоне.

Но на этом неприятности участников спектакля не закончились. На первом же прослушивании в Бостоне выяснилось, что оркестр и голоса певцов, прекрасно звучавшие в небольшом репетиционном зале в Нью-Йорке, совершенно теряются в огромном пространстве Театра Шуберта, рассчитанном на тысячу семьсот зрительских мест. Участники спектакля и режиссер были в отчаянии, Гейл билась в истерике.

Мило Брейден ругался со всеми и грозил все бросить и уехать. Даже обычно невозмутимый Патрик, воспринимавший все с юмором, заметно приуныл. На него произвело удручающее впечатление то, что Мередит сорвала голос и ее вынужденно отстранили от исполнения главной роли. Дженнифер, тоже огорченная, чувствовала растерянность.

Исполняя злополучный зонг, сыгравший роковую роль в судьбе Мередит, Гейл заметно нервничала. Она вытягивала верхние ноты, но голос ее дрожал, дребезжал и терялся в огромном зале.

— Это невозможно! Так нельзя! — кричал на нее Мило. — Как ты держишься на сцене? Ты же красавица Елена — самоуверенная, гордая, а ведешь себя как испуганная школьница!

Гейл, зарыдав, убежала. Мило, нервно расхаживая по сцене, размахивал руками и говорил:

— Нет, я больше этого не вынесу! Это какой-то кошмар! Если партию Елены не будет петь Мередит, я снимаю с себя всякую ответственность за то, что произойдет на сцене в день премьеры!

— Вполне согласен с тобой, Мило, — сказал дирижер Гари Строуг.