— Ладно, друзья, идите и сочиняйте, — напутствовал их Мило. — Вот ключи от студии, где вам никто не помешает продуктивно работать.

Патрик и Дженнифер вышли из театра на улицу и поморщились. Стояла середина августа, солнце нещадно палило, и дышать влажным раскаленным воздухом было невыносимо.

— В общем, они правы. Я давно думал о том, что в мюзикле не хватает еще одного дуэта. Кстати, давай перед тем, как отправимся работать, заглянем в бар и выпьем по коктейлю.

— С удовольствием.

На противоположной стороне улицы они сразу нашли небольшой бар. В полупустом помещении было темно и мрачно, но прохладно.

— Ну что, Латтимор, у тебя уже появились какие-нибудь идеи насчет музыкального номера? — спросила Дженнифер, садясь за стойку бара.

— Пока никаких, — мрачно ответил Патрик.

Он устроился рядом с Дженнифер, и это взволновало ее. Опасная близость. Она отвлекает от дела и будоражит чувства.

Они начали горячо обсуждать возможные варианты написания дуэта, но свежие плодотворные идеи в голову не приходили. Решив, что лучше на время отвлечься и сменить тему разговора, Дженнифер поинтересовалась:

— Как самочувствие Мередит? Голос восстанавливается?

— Пока, к сожалению, без изменений, и, откровенно говоря, это меня настораживает. Я слышал о подобных случаях: и о порванных связках, и об инфекциях, и о ларингите, из-за которого временно пропадал голос… Но чтобы человек не мог вымолвить ни слова, даже шепотом, после интенсивного лечения… Странно и пугающе, ты не находишь? Строго между нами, Дженни, я разговаривал с врачом, выразил ему свои опасения, и он посоветовал показать Мередит психотерапевту.

— Ты сказал ей об этом?

— Да, но она категорически отказалась. Понимаешь, я уже и не знаю, что думать и предпринимать. Каждое утро просыпаюсь с надеждой на то, что сегодня все образуется, но изменений никаких! Дни летят, а Мередит не может произнести ни звука.

Дженнифер сочувственно взглянула на расстроенного Патрика.

— Мне очень жаль. Кто бы мог подумать, что с ней такое случится. Бедная Мередит!

— Да уж… Дженни, как вы тогда с ней пообщались у нас дома? Мередит, наверное, заговорила тебя, утомила разными историями?

— Нет, что ты! В основном говорила я — о дочери. Патрик кивнул:

— Да, Мередит мне рассказала обо всем. — Он помолчал, а потом удивленно заметил: — Надо же, оказывается, мы с тобой назвали наших дочерей одним именем! Ведь ты назвала девочку Мелиссой в честь героини «Александрийского квартета»? Помнишь, как мы любили его читать?

Дженнифер молча кивнула и под пристальным взглядом Патрика опустила голову.

— А я, признаться, сразу и не сообразил, когда ты в кафе назвала имя своей дочери, — тихо добавил он и положил руку на ее плечо.

Дженнифер хотела отстраниться, но это было выше ее сил. Вот она, опасная близость, которая парализует се волю и приводит разум в противоречие с потаенными желаниями. Патрик ласково погладил Дженнифер по голове и приблизил к ней лицо, намереваясь поцеловать в губы, но она наконец опомнилась и резко отстранилась. Задетый ею бокал с коктейлем опрокинулся, и жидкость залила стойку.

Избегая смотреть друг на друга, смущенные Патрик и Дженнифер поднялись и начали старательно протирать стойку бара салфетками.

— Прости, Патрик, — пробормотала Дженнифер.

— Это я виноват.

Он устремил пронзительный взгляд на растерянную Дженнифер. Она вдруг почувствовала, что ее неудержимо тянет к нему, что ей хочется обнять Патрика, прижаться губами к его губам и снова ощутить их почти забытый аромат.

— Все в порядке, — тихо сказала она и отступила.