— А как насчет того славненького белого платьица, в котором ты была на благотворительном празднике? — предложил Филип.

Ноэль уставилась на него с подозрением, не зная, шутит он или говорит всерьез.

— Ему же по крайней мере года три.

— Ну и что? Ты в нем такая красивая, — сказал Филип.

От неожиданного комплимента щеки молодой женщины заалели.

— Нет, оно не подходит, — отозвалась Ноэль, стараясь не показывать, как обрадовала ее эта незамысловатая похвала. По жилам, точно от шампанского, побежало покалывающее возбуждение.

— А где Бетси?

— Играет в детской… Филип, прежде чем ты к ней пойдешь, я хочу тебе кое-что сказать. Я уже пыталась по телефону…

— По-моему, свою точку зрения ты уже высказала более, чем доходчиво. Ты не желаешь выходить за меня замуж — отлично! И все же, вопреки моей дурной наследственности, я твердо намерен стать образцовым отцом. И, — с тихой угрозой в голосе предупредил Филип, — образцовым врагом, если ты вздумаешь мне препятствовать.

Сам же сказал ей, что информация — это власть. Так почему же не учел этого, когда неосторожно поделился с Ноэль самыми сокровенными своими чувствами. Никогда еще он не был столь откровенен. Однако ему и в голову не приходило, что Ноэль — его Ноэль! — злоупотребит его доверием. Да, слова ее были жестоки и обидны, но больнее всего было то, что произнесла их именно она.

— Не волнуйся, Ноэль, предательство не такая уж редкая штука. Просто я почему-то на миг забыл об этом.

— Филип! А не мог бы ты для разнробразия на минутку заткнуться и послушать меня? — крикнула выведенная из себя Ноэль.

Это было так неожиданно, что Филип опешил.

— Ну ладно, давай выпусти пар, а то взорвешься.

Грудь молодой женщины бурно вздымалась. И Филип нахмурился. Опять он за свое! Эта женщина недвусмысленно дала понять, что презирает его как отца своего ребенка, отвергает как любовника, а у него только одно на уме: есть ли у нее что-нибудь под этой невесомой тряпицей.

— Я вела себя, как последняя дрянь! — честно призналась Ноэль.

Филип не спешил возражать, да она и не ждала этого. Зато ее-слова привлекли его внимание, а Ноэль только того было и надо.

— Видал я дряней и до тебя, а с иными даже спал, и ничего, выжил, — с усмешкой протянул Филип. Да вот только ни в одну из них не был влюблен, мысленно докончил он.

Ноэль болезненно зажмурилась — столько издевки заключалось в этом легкомысленном и даже словно бы ободряющем тоне! Собрав волю в кулак, она заставила себя продолжать — надо объясниться раз и навсегда.

— Мы с Роналдом очень долго пытались зачать ребенка.

Неужели она думает, что ему хоть сколько-нибудь интересно это слушать? Филип с силой сжал рукоятку трости.

— Это так важно?

— А ты думаешь, иначе я стала бы тебе рассказывать? — огрызнулась Ноэль. — Мне и без того нелегко, — процедила она. — До тебя доходит, что я пытаюсь извиниться?

Губы Филипа невольно дрогнули в слабой улыбке. Трудно было вообразить что-нибудь менее покаянное, чем это раскрасневшееся от гнева лицо, эти мечущие молнии глаза.

— В таком случае продолжай.

— Я так часто воображала, как это будет, что, когда наконец забеременела… — Голос ее дрогнул, но Ноэль пересилила себя, и слова полились неудержимым потоком. — Когда это случилось, все оказалось совсем не так, как я мечтала.