Его крепкое тело не реагировало ни на один удар, и, продолжая бить, я причиняла боль только самой себе, совершенно не мешая ему двигаться. Паника пронзила меня словно электрический ток под водой.

Он сел на освободившийся диван и плавно перевернул меня лицом вниз, так, что я впечаталась животом в его твердые бедра. Воздух со свистом вырвался из легких, а волосы коснулись пола. Он задрал юбку, и прохладный воздух тронул мою голую кожу.

«Не может быть. И зачем я только надела стринги?» – пронеслось в голове.

Первый выплеск его недовольства пришелся прямо на мой зад.

Боль и унижение пронизали меня насквозь. Я подпрыгнула и, обезумев от гнева, вскрикнула. Мои попытки сопротивления были подобны тому, как защищается дикий зверь, загнанный в клетку. Торн положил тяжелую ладонь на мою спину, лишив всякой надежды выйти из-под его контроля.

Затем он ударил меня еще раз.

Я услышала шлепок, прежде чем острая боль разлилась по бедрам и спине. Никто никогда в жизни со мной так не обращался.

– Ты гребаный сукин…

Следующий удар был еще сильнее, и я с трудом смогла втянуть воздух. Слова застряли в горле. Я занималась спортом и умела драться, но оказалась беспомощной перед его силой, и это больше всего приводило меня в бешенство.

– Ты подчинишься намного раньше, чем думаешь, детка, – сказал Торн, обрушив на меня серию ударов, от которых задница запылала огнем. Огромной ладонью он бил по каждому сантиметру ягодиц, сверху, снизу, сбоку, по несколько раз, отчего кожа стала ярче гранатов, украшающих пол. До этого я их и не заметила.

Слезы застилали мне глаза.

Все тело горело. Каким-то образом боль стала постепенно переходить во что-то другое – я не знала во что, но отчаянно нуждалась в этом. Я напряглась, пытаясь бороться и с этим чувством, и с собой. Вспышка огня будто обожгла клитор, заставив трепетать каждую клеточку. Внизу стало влажно, и мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не потереться о бедра Торна. Соски затвердели так быстро и сильно, что стало больно. Я никогда не испытывала ничего подобного: каждый дюйм моей кожи словно был наэлектризован и желал большего.

Его рука скользнула к моим волосам, и он запрокинул мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом. Те искорки в глазах вернулись и придали его образу нотку дикости. Его властный и непреклонный взгляд я буду помнить до самой смерти.

– Подчиняйся, – сказал Торн медленно, четко выговаривая каждый слог сурового приказа. Его вторая ладонь легла на мой пылающий зад.

Я застонала.

– Я уже это сделала – когда умоляла пощадить жизнь охранника.

– Нет. Ты и я. Прямо здесь и сейчас. Подчиняйся.

Его глаза вспыхнули, и на секунду мне показалось, что он похож на первобытного человека – с такими острыми скулами, впалыми щеками, потемневшим шрамом и раздутыми ноздрями.

Я сглотнула, и слезы потекли по лицу.

– Нет.

Торн моргнул, а затем снова положил меня на живот и стал шлепать еще сильнее и безжалостнее. Жар внутри меня усилился, взбудоражив кровь и нервные окончания. Боль перешла в удовольствие, а после – в страстное и невыносимое желание. Мышцы расслабились, и я прижалась к нему. Тело взяло верх над разумом.

Когда я обмякла, он остановился и погладил меня по ягодицам. Задрожав от его прикосновений, я издала стон.

– Умничка, – пробормотал он.

Я выгнулась, пытаясь прижаться клитором к его твердому бедру.

– Нет, милая. Подчинение – это нечто большее, чем физическая реакция. Теперь сосчитай до десяти.

Его голос звучал где-то далеко, и я не понимала того, что он говорил. Голова была словно набита ватой, а тело – натянуто как электрический провод.

Он снова с силой ударил меня по заднице.

– Считай, – приказал он.